Линдейл подошел ближе и внимательно посмотрел на нее. В его взгляде мелькнула насмешка, затем что-то еще – глубокое, беззащитное.
– Кажется, вы сейчас упадете в обморок, и явно не от счастья.
Брайд крепко ухватилась за ближайший стул. Нет, она не упадет в обморок и не заплачет.
– Я, конечно, польщена…
– О, что вы! Я совсем не находка для брака, и мне это известно. Тем не менее, согласившись на мое предложение, вы никогда уже не будете нуждаться, вам больше не придется тратить годы, стараясь обеспечить и защитить сестер. Кроме того, у нас с вами много общего, и ваше общество я могу выносить значительно дольше, чем общество большинства женщин.
Брайд едва не засмеялась, но неожиданно другое чувство стало стремительно пробиваться сквозь щит ее самообладания.
– Вы, похоже, забыли, что женитесь не ради общества, а чтобы иметь наследника, следующего графа.
– И вы мне подарите его. Вы для этого достаточно сильны. – Линдейл отвел взгляд и нахмурился. – Я опять сказал не то. Мне следовало попрактиковаться, но все произошло так неожиданно… Послушайте, вы не девочка, и вы шотландка. Я думаю, что должен жениться именно на шотландке, как мой отец и дядя. Видимо, для этого была причина. Я просто обязан следовать традиции.
Брайд не мигая смотрела на него, и ее сердце, казалось, готово было разорваться. Предложение Линдейла тронуло ее до глубины души. Она будет вечно благодарна ему за это и всегда будет помнить, что этот удивительный человек счел ее достойной себя. Но все же это лишь минутный порыв, и он потом еще поблагодарит ее за отказ.
– Вы колеблетесь из-за моей репутации? – спросил Эван, беря ее за руку. – Уверен, леди Мерденфорд достаточно заполнила вам уши своими нотациями…
– Дело не в репутации. Не совсем.
По крайней мере, не в том смысле. Хотя репутация все же могла иметь значение, если бы она позволила себе всерьез отнестись к предложению графа.
– Значит, ваша старая любовь или, как вы сказали, ваши обязательства перед кем-то, о ком вы не желаете рассказать мне…
Брайд стиснула зубы, но слезы снова подступили к ее глазам.
– Частично.
Она не могла выйти за этого человека, даже если бы он был трезв и целый месяц взвешивал свое предложение, не могла отплатить предательством за его доброту. Что станет с его честью, когда обнаружится, что его жена имеет отношение к печатанию фальшивых денег?
Линдейл заглянул ей в глаза, и Брайд поняла: ей все равно придется что-то ответить.
– Вы оказали мне большую честь своим предложением, сэр, но я не могу принять его.
Линдейл так и не смог скрыть своего разочарования; скрестив руки на груди, он стоял к ней спиной, а когда молчание стало невыносимым и он наконец повернулся, его лицо выражало гнев.
– Ничего не понимаю. Что происходит с обществом, в котором женщины не хотят выходить за графов?
– Поверьте, я огорчена тем, что вынуждена причинить вам боль, однако у меня нет выбора.
– Вы считаете мое предложение честью и говорите «нет». Вы огорчены и говорите «нет». Бессмыслица какая-то…
– Отчасти я говорю «нет» потому, что вы на самом деле этого не хотите.
– Ах вот оно что. Вы знаете мои намерения лучше меня самого…
– Признайтесь, это был порыв.
– Но все же не безрассудный. Обычно решительность мужчины восхищает женщин.
Брайд попыталась улыбнуться. Слезы будут потом.
– Вы не хотите на мне жениться, Линдейл, я нужна вам только в постели. А поскольку вы не смогли получить желаемое иным путем, то решили сделать мне предложение. Или выдумали, что я сопротивляюсь, чтобы подтолкнуть вас к подобному решению…
– Ну нет, такое мне в голову не приходило.
Очень лестно. Лестно даже больше, чем его предложение. И все же…
– Когда ваше желание пройдет, вы будете удивляться тому, что действовали столь поспешно.
– Никакое удовольствие не заставит меня быть глупцом.
– Вы отрицаете, что вами движет желание?
– Почему я должен отрицать это? Ваше желание и страсть тоже нельзя исключить из подобного решения. По-моему, взаимное желание супругов очень полезно; спаси меня Господь от брака с женщиной, для которой соединение с мужем в постели – всего лишь неделикатная обязанность. Тем не менее, женившись на одной из приятных, неопытных и глупых молодых красавиц, я получу именно это. Кто сказал, что мне должно быть скучно с моей женой?
– А кто сказал, что через месяц я вам не наскучу, как и любая из этих женщин? Сомневаюсь, что энтузиазм, которого вы от меня ждете, продлится долго.
– Итак, именно моя репутация заставляет вас сказать «нет»? Тогда дайте мне месяц, и мы наверняка узнаем, не пропадет ли мой интерес. Не можете же вы провести всю жизнь в таких опасениях!
Что ж, он загнал ее в угол, и она совсем не возражает находиться там. Если бы Эван не смягчил ее сердце этим предложением, Брайд могла бы найти силы, чтобы снова отказать ему, но только не теперь. Она хотела его, очень. Пусть лишь на время. Один его поцелуй, одно прикосновение, и она станет беспомощной…
Они молча смотрели друг на друга.
Причины для отказа были. Важные причины. Но все они вдруг перестали существовать, кроме единственной, от которой Брайд бросало в дрожь.
– Не здесь и не сейчас. Пока я живу под вашей крышей, это невозможно. Мы с сестрами найдем дом, переедем, и я…
– Да, здесь. Да, сейчас. Вы готовы, и будь я проклят, если собираюсь дожидаться. – Линдейл решительно прижал Брайд к себе и поцеловал. Она больше не сопротивлялась и ответила ему с таким желанием, что он в один миг подхватил ее на руки и понес в спальню.
Глава 19
В мечтах Эван сотни раз занимался с ней любовью, и соблазнительные фантазии предполагали медленное, восхитительное, нескончаемое обольщение.
Теперь он знал, что все будет не так. Со временем он претворит свою мечту в жизнь, но только не сейчас. Хотя его желание достигло опасного предела, он не мог сорвать с нее одежду и немедленно получить удовлетворение.
Когда он положил Брайд на кровать, она даже не сделала попытки охладить его пыл. Более того, встав на колени, она притянула его к себе в долгом, беспощадном поцелуе.
Каким-то образом ей удалось снять с себя одежду. Вид этой женщины, стоявшей на коленях в одной сорочке и корсете, внушал Эвану благоговение. Гордая, высокая, она с нетерпением наблюдала, как он отбрасывает в сторону ворох одежды и с нарочитой медлительностью расшнуровывает корсет. Выражение ее лица свидетельствовало, что она ждет большего.
Наконец корсет упал. Осмелев, уверенная в своем решении, она сама бесстыдно освободилась от сорочки.
Обнаженная, Брайд была прекрасна. Соски на высокой груди затвердели, глаза блестят, приоткрытые губы приглашают к поцелуям.
