собой, причем так приглушенно, что я не смогла всего разобрать. Им нужна депозитная ячейка не то Смурного, не то Серого, а может и несколько. Или Смутного. Ар, никогда еще не чувствовала себя таким беспомощным щенком.
Слышала, как Борис говорил с отцом, как ехал сюда, но все же старалась сосредоточиться на гоблинах, как про себя их назвала. Как же сложно себя контролировать. Голова трещит от общей обстановки. Гоблины явно здесь по чьей-то наводке, ибо сели по периметру и ждут чего-то. У Рога, кажется, есть рация, если правильно распознала мелкую овальную штучку у сердца.
Пока они выжидающе смотрели на обстановку, я почувствовала, что у людей начинают напоминать о себе потребности, но они боятся вызывать удар на себя. Что же, тогда сделаю все я. Ни к чему мучать всех. Встаю, и на мое движение реагируют вскинутым оружием.
— Прошу, спокойнее. Люди хотя в туалет. Прошу, организуйте хотя бы это. Мы все здесь живые и хотим хотя бы элементарных вещей, воды и справить нужду, — старший довольно улыбается и подходит ближе.
— А ты смелая. Похвально. Будут вам условия. Клык, по одному провожай людей. Сами распределите очередность, — это он сказал уже мне, на что я согласно кивнула. И я решилась на еще один поступок.
— Может, отпустите тогда беременную с ребенком. Всего два человека, они ничего не решат, — как же он меня бесит, неужели ничего святого у человека нет?
— Это уже перебор, красавица, — и проходится пальцами по моей щеке в поглаживающем жесте, а мне становится противно.
Демонстративно откидываю голову от него, чтобы понял, со мной этот номер не пройдет. Я не буду стелиться ковриком перед преступником, скорее, паду от его руки, но защищая свою честь и честь окружающих, иначе я не волчица. Он на этот жест лишь ухмыляется и возвращается на место, я иду на свое.
Лиза схватила меня за руки, желая получить хоть какую-то моральную помощь. Но это длится недолго. Кивком головы Клыку приказано отвести в туалет меня. Ну что же, я не против. Если рискнете там угрожать, значит уложим всех по одному. Должны же они будут обеспокоиться почему никто не возвращается. Правда, очень рискованно проворачивать такой трюк. Поэтому я просто облегчаю свою жизнь и возвращаюсь на место, раз никто не покушается на мое здоровье. За мной уходит Лиза. Я вижу, что ей страшно, поэтому пытаюсь подпитать ее своей энергетикой. Вроде получилось, и все же через пять минут она приходит испуганной.
— Твою, Рог, ты посмотри, что творится вокруг. Они уже нас окружают.
Вся свора ринулась к окну банка и начала проверять реальность вылетевшей фразы. Мы тоже взглянули в окно. Патруль выставляет вокруг ограждение, собираются первые зеваки. И даже Бориса скручивают люди в форме. Стоп. Борис? Он уже здесь. Сколько же времени прошло? Минуты длятся слишком медленно и быстро одновременно.
— Как окна закрыть? Есть что, я тебя спрашиваю?
Интересно, а выходы их не волнуют? Центральный-то перекрыли, молодцы, а запасные? Хотя, наверное, это они и делали в самом начале.
— Только жалюзи. У нас плотные полотна, но мы ими не пользуемся, — заикаясь, отвечает все тот же сердечник. Да чтоб тебя, Рог. Я тебя сейчас в бараний скручу, если не будешь уважительнее.
— Аль, успокойся. Будет хуже, — встряхивает меня Лиза, не давая сотворить непоправимое.
И я беру себя в руки. Мне срочно надо взять себя в руки. Головная боль заставляет биться в конвульсиях волчицу внутри. Она хочет скулить от боли и в тоже время защищать людей. Стараюсь отрешиться от мыслей, пока грабители обсуждают стратегию поведения. Мне почти удается не слышать голоса окружающих, подарив себе короткий миг наслаждения, как услышала знакомый крик.
Мама, мамочка, они приехали. Неужели все уже хорошо? Не верю, что не одна, значит все закончится благополучно. Говорю с мамой, становится стыдно за свое поведение, такую слабость и жалость к себе. Но не могу. Стыдно, но и совладать с собой не могу. Стараюсь сказать им самое важно, потому что неизвестно, когда связь оборвется.
— Не смей, слышишь меня? Не смей. Ты Альфа, в тебе течет сильная кровь. Ты смелая и сильная у меня. Соберись с духом, забудь про все окружающее. У нас впереди еще не одна сотня лет. Поняла меня? Мне внуки нужны. Лет через десять желательно, не раньше. Не отвертишься. Ничего не хочу слышать в прощальном духе, иначе лично воскрешу и отправлю к праотцам. Уж ничего, Полина мне поможет устроить свидание, Баяна до сих пор нам всем помогает. Не переживай, мать везде достанет. Соберись и будь умничкой. Знай, мы рядом, котеночек мой.
— Они так боятся мам, и я тоже…
Голос предательски срывается, и я позволяю себе пару слезинок, и быстро смахиваю их с лица.
— Не бойся ничего, мы рядом.
— Не могу, они все во мне, все страхи во мне. Я не могу, я сейчас умру. Слишком много всего для меня одной, мамочка, слишком. Я никчемная Альфа. Простите меня, — слезы все же находят выход и тонкими струйками стекают по щекам.
Я действительно слабая, раз не могу ничего контролировать. Даже парность не придала должной жесткости и решимости. Я все та же плакса, которая бежит от проблем. Недостойна стая такой Луны.
— Котенок, — голос отца звучит слишком строго, и я чувствую, как его энергия проходится по помещению, давая мне внутреннюю подпитку. — Послушай меня, ты сейчас просто запуталась. В тебе проснулась моя кровь. Не всем самкам дано рождаться Альфами, даже если их родители такие. Ты же унаследовала огромную мощь. Не сопротивляйся их эмоциям, девочка. Дай себе почувствовать каждый страх, каждое волнение. Они сделают тебя сильнее. Ты сможешь, родная, я знаю. Дыши, вдыхай каждого по отдельности. Разложи каждого по цвету, вкусу, запаху, как будет проще и пробуй по одному. Дай себе испытать их эмоции. Ну, хорошая моя, я рядом, помогу. Слушай меня и делай, как говорю. Глубокий вдох, впитала. Выдох, пропустила. Ты туннель, ты место скопление энергии. Вдох-выдох.
Делаю все, как он говорит. Это похоже на медитацию. Каждый человек уникален. Я и правда могу их разложить по кусочкам. Они, как вкусные десерты, которые проходимец испортил солью и перцем. С каждым принятым человеком боль сначала усиливается, но сразу же отпускает, как только я соглашаюсь с ней. Не знаю, как это работает. Если я даю шипам себя
