Читаем без скачивания Скажите Жофике - Магда Сабо

Жофика подняла лицо и неожиданно улыбнулась. Это была непонятная, грустная улыбка.

– Она меня ругала, – ответила Жофика после долгой паузы и провела рукой по своему лицу.

Марта, оторопев, смотрела на нее. Очевидно, Юдит побила девочку. Она поняла это по вздрагиванию пальцев Жофики, по неловкому, подсознательному движению, каким она схватилась за лицо.

– Ну, подскажи мне, что написать в совет?

– То самое, – прошептала девочка.

– Правду?

– То, что я сказала.

Марта взяла у нее письмо и, сложив его, прижала стеклянным прессом. На улице в это время показался почтальон, отец Шути Сюч. Жофи тоже заметила его, и снова все ее внимание поглотила улица. Она забыла о присутствии классного руководителя. Ее взгляд был прикован к почтальону.

Что нужно Жофике от отца Шути Сюч?

– Когда ты виделась с Дорой? – спросила вдруг Марта Сабо.

Жофика пришла в ужас. Учительница смотрела куда-то поверх ее головы и спокойно играла ножом для разрезания бумаг.

Марта, делая вид, что не смотрит на Жофику, наблюдала за ней. Так. Теперь она размышляет над тем, как бы ответить на вопрос. Правду сказать она не может, лгать не будет. Пока еще не известно, почему она не может сказать правды. Но это выяснится. Ведь все всегда становится известным.

– Недавно, – наконец ответила Жофика на ее вопрос.

– Они уехали, – продолжала Марта Сабо. – В понедельник, во второй половине дня. Ты знаешь об этом?

– Знаю.

Да, она об этом знала. И знала не только об этом, ей кое-что еще известно, например что уехала одна Вики, а Дора непонятно почему находится здесь и скрывается у Понграца.

Теперь девочка неожиданно повернулась к ней спиной: вошел отец Шути. Он выгрузил из своей сумки пачку писем и целую связку "Кёзневелеш"[8].

– Можно мне идти? – спросила Жофика.

Раньше Жофи не посмела бы обратиться первой, она отлично знает, что разговор может прервать только учитель. Но почему она так следит за почтальоном? От кого ждет письма? О чем ей должны написать? А может, это для Доры? Ну, конечно. Дора показываться не может, что-то мешает ей жить дома, поэтому она спряталась у старика. Но в чем дело?

– Да, можешь идти.

И Марта Сабо стала рыться на столе в бумагах. Жофи вышла вместе с почтальоном. Быстро подойдя к дверям, Марта посмотрела им вслед. Жофи некоторое время молчала, затем, видимо собравшись с духом, спросила о чем-то у отца Шути Сюч. Письмоносец в ответ покачал головой. Жофи не стала спускаться вместе с ним. Она продолжала стоять, прижав к щекам руки и – провожая почтальона взглядом. Почувствовав вдруг, что за ней следят, она резко обернулась и, увидев Марту, стремглав понеслась вниз по лестнице.

В полдень в учительскую зашел Хидаш. Он сильно загорел. Рассказывал, что часто бывает на острове. Но все время казалось, что Хидаш никак не решается сказать о чем-то главном. Марта Сабо видела, с каким трудом он подбирал нужные слова. Она теперь наблюдала за ним с тем же вниманием, с каким недавно следила за своей ученицей. Вот дурачок! Разве он обязан отчитываться перед ней? Когда он наконец выпалил, что в августе будет его свадьба, Марта Сабо дружески пожала ему руку и пожелала большого счастья. Хидаш тут же удалился. Похоже было, что он зашел просто для того, чтобы облегчить душу. Вот чудак! Он как будто оправдывается перед ней. Зачем? Кто она ему?

Зазвонил телефон, Марта слышала, как секретарша сказала: "Подождите, пожалуйста!" Звонила жена Калмана Халлера. Она требовала, чтобы ее племянница, которая находится сейчас в школе, немедленно принесла ей портфель мужа. Мать Жофи обещала, что дочь утром, по пути в школу, занесет портфель. А портфеля все нет.

Марта попросила передать жене Халлера, что сейчас же выяснит, в чем дело. Нет, она не собирается подходить к телефону, еще не хватало сейчас выслушивать жалобы Като. Она снова позвонила Секею и велела снова послать к ней Жофику.

На этот раз Жофику не пришлось ждать. Она почти тут же появилась в дверях. Но теперь лицо у нее было замкнутое и испуганное, как обычно в начале учебного года. Казалось, кто-то стер с него выражение уверенности и спокойствия, каким светилось оно в тот момент, когда каменщик бросил ей свой подарок – грушу. Теперь Жофи боялась.

– Тебе звонили насчет какого-то портфеля. Ты знаешь, что это за портфель?

Девочка кивнула.

– Говорят, ты должна была сегодня отнести его на место.

– Да, должна была.

– А почему не сделала этого?

Жофи долго молчала, затем сказала, что побоялась сдать портфель в музей, так как там ее мог увидеть дядя Калман.

– Но ведь ты не в музей должна была отнести его, а к тете своей.

Нет, Жофи не хотела отдавать портфель тете. Нельзя.

– Это нельзя? Почему?

– Нельзя.

Марта вспомнила вдруг Като – свою одноклассницу. Недоверчивая, любопытная, она могла выворачивать сумки подруг и читать найденные там письма, умела подслушивать за дверью учительской во время совещаний и подглядывала в щелочку, как целуется ее брат со своей невестой Юдит Папп. Да. Като. Но что в том портфеле, который, по мнению Жофики, не должен попасть к Като?

Марта Сабо просто не знала, на что решиться.

– Принеси портфель сюда, в учительскую, твой дядя сам заберет его отсюда. Я позвоню ему.

Жофи убежала и тотчас же вернулась. Тяжело дыша, она положила портфель перед Мартой на стол. Да, вокруг этого портфеля какая-то тайна. Тайна Жофи. Тайна Калмана.

Девочка облегченно вздохнула.

– Только дяде Калману, больше никому! – повторила она несколько раз.

Когда дверь за ней затворилась, Марта открыла портфель. Она увидела в нем непромокаемую куртку, бритвенный прибор, зубную щетку. В боковом отделении нашла зачетную книжку и копию диплома на звание доктора, выданного после защиты в Академии наук имени Петера Пазманя диссертации на тему "Золотые монеты Венгрии", Тут же лежал иностранный матрикул – экзаменационная книжка Перуджинского университета, где Халлер в течение двух семестров занимался на факультете истории искусств. Среди документов был конверт и в нем двести австрийских шиллингов.

Она снова заглянула в присланное из совета письмо. "В понедельник, 22-го числа, в пять часов дня…" Вдруг перед глазами ее всплыло лицо привратницы дома номер девять. Она спокойно ела помидоры у ворот, когда Марта, задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила, дома ли Виктория Вадас. "Сегодня в пять часов они уехали на какой-то машине, – сказала привратница. – Хоть бы совсем не возвращались!"

Марта Сабо закрыла портфель. Теперь она знала, почему Жофика в понедельник в пять часов дня захлопнула дверь хранилища, знала, почему Дора Гергей в понедельник ночью поселилась у Иштвана Понграца!

Перед тем как уйти домой, она позвонила Калману Халлеру. Его не оказалось. Он ушел в крепость. На вопрос, что ему передать, Марта ответила: "Спасибо, ничего". Секретарше она поручила созвониться с Като. Хотя Жофики сейчас в школе нет, надо позаботиться о том, чтобы портфель в кратчайший срок был возвращен хозяину.

Придя домой, Марта наспех кое-что сварила себе, но есть совсем не хотелось. Опершись на подоконник, она внимательно смотрела на улицу. Като. Марианна. Халлер. Жофика и дядя Пишта. Вики и Дора. Ну как же ты будешь решать судьбы детей, когда их жизнь так тесно связана с жизнью взрослых? Надо сначала изменить жизнь взрослых. Но как взяться за это дело, какое она имеет право вмешиваться, да и кто станет слушать ее вообще? Правда, на совещаниях ее слушают. Но это совещания. Там бывает самое большее сорок человек. Может быть, надо писать об этом? Что писать – статьи, брошюры, книги?

Кто-то поздоровался с ней.

Это Яни Борбей, он как раз проезжал мимо на своем велосипеде. Когда-то Марта и его учила. Она помнит Яни тщедушненьким белобрысым мальчуганом. Его не слышно было и не видно. Говорил он редко, лишь тогда, когда знал что-нибудь наверняка. Да, очень редко говорил. Потом устроился на почте и теперь работает разносчиком телеграмм. В классе его прозвали Бубу.

– Жарко, – заметил Бубу и слез с велосипеда. – Не угостите водой?

Марта дождалась, пока струя воды стала холодной, затем налила стакан и подала парню. Бубу сообщил, что у него осталась одна телеграмма, но доставить ее он не сможет, так как адресат уехал. Придется вернуть на почту. Еще полчаса – и он сдаст свою маленькую сумку другому. На этом его рабочий день окончен.

– Больше всего возни с недоставленными телеграммами, – пожаловался он Марте. – Отправитель недоволен, жалуется в газету, и в один прекрасный день появляется заметка, что почта-де неисправно работает. А куда я должен доставить телеграмму, если человек уехал на дачу? Уехал – ну и правильно сделал. Имей я возможность вырваться из этого раскаленного котла, я бы тоже выехал. По мне, пусть отдыхает себе, только бы адрес оставил.