забыть о проблеме и будет казаться, что её не существовало, — продолжает Бронсон. — А когда этот ужас всё время перед глазами, едва ли можно забыть.
Генерал пристально смотрит на меня, словно просвечивая рентгеном.
— Ты идеальный вариант, и думаю, сможешь мне помочь, но я должен тебе доверять.
Видимо, это ответ на мой давно заданный вопрос.
Генерал смотрит так, словно пытается в чертах моего лица найти причину, почему не стоит мне доверять. Чувствую, как по спине течёт струйка пота: я догадываюсь, что он скажет, ещё до того, как Бронсон задаёт вопрос.
— За тобой должок, помнишь?
Эта правда.
Вдруг голова начинает болеть, и я тру переносицу.
— Что нужно сделать?
Я ещё не согласился, но в глубине души уже знаю, что сдамся. Потому что ненавижу быть должным. Тем более генералу Бронсону.
— Тебе это ничего не будет стоить, — обещает он, но в сознании звучат его слова, сказанные вчера Ребекке: «Объект находится в тяжёлом состоянии. Без сознания». — Нужно заглянуть, что происходит у человека в голове. — «Это незаконно», — уже собираюсь ответить так, как же как моя начальница, но генерал добавляет: — В голове у виртуального наркомана.
«Твой подчинённый мне нужен»; «Он воин, но с мозгами»; «Он может помочь не только с виртуальными мирами, но и с системой информационной безопасности»; «Мне нужна команда». — Я помню, как Бронсон говорил вчера эти слова. Уверен: если речь идёт действительно о виртуальном наркомане, это не простой гражданин Тальпы. «Не забывай, что ты обязана мне жизнью. Без моего ходатайства ты бы не оказалась на станции и, тем более, в Стеклянном доме». — Эти слова, сказанные Ребекке, я тоже помню очень хорошо. А ещё из головы не выходят другие, произнесённые женским голосом: «Сам не противься его приказам, чтобы он не видел в тебе угрозу. … Сделай всё, что потребуется». Я слышу и собственный внутренний голос: «Ты не можешь и не должен ничего предпринимать. Ты обещал делать всё, что скажет отец. Ребекка права: никаких глупостей. Держись подальше от неприятностей!».
Выслушав все голоса до единого, я вспоминаю, что должен Бронсону, и в любой момент он может потребовать у меня более серьёзной платы. Какие бы проблемы ни были у якобы виртуального наркомана с законом или просто с генералом, я могу обойтись малой кровью. Прямо сейчас. По меркам Бронсона, заглянуть кому-то в голову, даже незаконно, — это маленькая оплата его былых заслуг, напоминающая скупку целого жилого района за бесценок. В конце концов ради того, чтобы выручить важных мне людей, я делал вещи и похуже.
— Хорошо, — с трудом произношу я, и слово как будто падает к моим ногам тяжёлым камнем: я едва успеваю отступить, чтобы он не ударил меня самого.
— Всё необходимое уже есть, — выдыхает генерал, пытаясь скрыть облегчение. — Как много ты увидишь? Когда результаты увижу я? — спрашивает он с подчёркнутой серьёзностью.
— Запись мы можем вывести на компьютер сразу же, — отвечаю я в том же духе. — Увидим всё, что будет происходить в сознании, а это будет во многом зависеть от состояния, в котором находится пациент.
— Тогда следуй за мной, — велит Бронсон, но не двигается с места, и я начинаю думать, что его фраза была лишь оборотом речи, но вот наконец он вскакивает и выбегает из кабинета.
Секунду спустя я следую за ним, чувствуя, что ноги слушаются меня не слишком охотно.
Нужно бежать отсюда.
Я следую за генералом и понимаю, что все легенды о Бункере — это правда. По левую сторону зала расположены небольшие спальные комнаты, видимо, предназначенные для личной охраны генерала. Солдаты смотрят на меня вытянутыми от удивления лицами. В толпе я встречаю взглядом нахальное злодейское лицо, вызывающее во мне всегда одно и то же чувство, — гнев.
«Завтра визитация, — звучит в голове голос Харви Харриса. — Думаю, она будет для тебя сюрпризом».
Я стараюсь дышать глубже, когда мы подходим к железной двери. Солдат открывает её, я понимаю, что это комната допросов.
— Не волнуйся, тебя пытать не будем, — неудачно шутит генерал. — Прошу.
Он пропускает меня вперед. Делаю шаг, не оборачиваясь, просто не могу видеть взгляды служащих, полные неподдельного любопытства, сколько же мне осталось жить…
Дверь с грохотом закрывается. Остаёмся только я и Бронсон.
— Будь, как дома, — улыбается генерал, если об этом искривлении рта вообще можно сказать «улыбается».
Комната разделена на две части. Мы находимся в первой — достаточно просторной, где расставлены стол с компьютером и два стула. На стенах, как и во всём Бункере, масса техники. Здесь она не просто горит, а пылает огнями. На стене — окно, за которым находится вторая часть комнаты. Там кромешная тьма, и я понимаю, что предпочёл бы не узнавать, кто скрывается по ту сторону.
— Не хочу долго томить, — предупреждает генерал и нажимает какую-то кнопку.
В комнате загорается тусклый свет, но даже его достаточно, чтобы я увидел, что на виртуальном кресле лежит девушка. На ней надет больничный комбинезон. К шее и плечу прикреплены крупные бутоны розового и фиолетового цвета.
Даже отсюда я вижу её лицо. Сложно сказать, что в нём особенного, но ясно одно: это самая красивая девушка, какую я когда-либо видел.
ГЛАВА 14 (ДЭННИС). «КТО ТЫ ТАКАЯ?»
Моё сердце гулко стучит, будто по-настоящему живое, словно не было разбито сотню раз. Широко распахнутыми глазами я разглядываю девушку. Понятно, что над этой куколкой работал не один талантливый пластический хирург.
У девушки фарфоровая, неестественно светлая кожа с розовым оттенком, сквозь которую просвечиваются голубые и фиолетовые вены. Ворох рыжих веснушек рассыпан на лице, шее и плечах. Армия маленьких родинок покрывает кожу на внутреннем сгибе локтя и на запястьях. Длинные густые волосы цвета спелой пшеницы украшены сине-зелёными перьями.
Чтобы у девушки была такая идеальная фигура с плавными изгибами, которые просматриваются даже сквозь больничный комбинезон, нужно либо убиваться в спортзале, либо провести не одну хирургическую операцию. Впервые вижу такую просчитанную красоту, выверенную до мельчайших черт. Жаль, что даже она подвержена порокам…
Я сажусь рядом с девушкой, прикрепляю датчики к её вискам. Как обычно,
