Даже тем из нас, кто изучал санскрит, не легко проникнуть в дух этого древнего языка и снова жить в его мире, давным-дав-но канувшем в вечность. И все же в небольшой степени мы можем это сделать, ибо мы наследники старых традиции, и старый мир все еще живет в нашем воображении. Современные индийские языки — детище санскрита, обязанные ему большей частью своего словарного фонда и своих форм выражения. Многие богатые и выразительные слова в санскритской поэзии и философии, не переводимые на иностранные языки, все еще живут в наших народных языках. Да и сам санскрит, давно умерший как народный язык, все еще обладает поразительной жизнеспособностью. Но для иностранцев, какими бы образованными они ни были, эти трудности возрастают. К несчастью, ученые и специалисты редко бывают поэтами, а для истолкования языка нужен ученый-поэт. От этих ученых, как указал Барт, мы обычно получаем «traductions infideles a force d’etre litterales»29. Таким образом, несмотря на все успехи сравнительного языкознания и большую исследовательскую работу в области санскрита, работа в общем остается сухой и бесплодной с точки зрения поэтического и романтического подхода к этому языку. На английском, да и на любом другом иностранном языке вряд ли имеется хоть один перевод с санскрита, который можно назвать достойным оригинала или близко передающим его. Ни индийцы, ни иностранцы по разным причинам не достигли в этом успеха. Это весьма прискорбно, и мир теряет таким образом нечто полное красоты, воображения и глубоких мыслей, нечто такое, что является наследием не только Индии, но что должно быть наследием всего человечества.
Благодаря результатам строгой школы обучения, благоговейному подходу и проникновенности, которыми отличается английский перевод Библии30, удалось не только создать величественное произведение, но и придать английскому языку силу и достоинство. Поколения европейских ученых и поэтов любовно трудились над произведениями греческих и латинских классиков и дали прекрасные переводы их на различные европейские языки. Таким образом, даже простые люди могут приобщиться в какой-то степени к этим культурам и среди однообразия своего существования узреть мимолетное видение истины и красоты. Над трудами санскритских классиков еще предстоит проделать такую работу. Когда она будет выполнена и будет ли выполнена вообще — я не знаю. Число наших ученых и их эрудиция все время растут. Есть у нас и свои поэты, но между теми и другими существует большой и все расширяющийся разрыв. Наши творческие тенденции устремлены в ином направлении, а множество требований, предъявляемых к нам современным миром, вряд ли оставляет нам время для кропотливого изучения классиков. В Индии нам приходится думать
о другом и наверстывать упущенное время. Мы слишком много уделяли внимания классикам в прошлом, а так как мы утратили свои творческие инстинкты, нас перестали вдохновлять даже те классики, которые, по нашему утверждению, столь дороги нашему сердцу. Мне думается, что переводы индийских классиков будут появляться и впредь; ученые проследят за тем, чтобы санскритские слова и названия правильно транскрибировались, имея все необходимые диакритические знаки, и были бы снабжены необходимыми примечаниями, пояснениями и сравнениями. Все будет передано добросовестно и дословно, не будет лишь живого духа. То, что было столь прекрасно и музыкально, пронизано жизнью и радостью, преисполнено смелого воображения, станет дряхлым, плоским и затхлым; они не сохранят ни молодости, ни красоты, а будут лишь отдавать пылью кабинета ученого и запахом светильного масла.
Мне неизвестно, давно ли санскрит стал мертвым языком в том смысле, что его перестал употреблять народ. Даже в дни Калидасы он не был народным языком, хотя и являлся языком образованных людей всей Индии. Таким он оставался на протяжении столетий и даже был распространен в индийских колониях в Юго-Восточной и Центральной Азии. Имеются летописные свидетельства, что в 7 веке н. э. в Камбодже регулярно декламировались произведения на санскритском языке, и вполне вероятно даже, что давались представления санскритских пьес. В Таиланде (Сиаме) санскрит до сих пор употребляется в некоторых торжественных случаях. Живучесть санскрита в Индии поразительна. Когда, примерно в начале 13 века, на делийском троне утвердились афганские правители, придворным языком в большей части Индии стал персидский, и постепенно многие образованные люди начали отдавать ему предпочтение перед санскритом. Развились и обрели литературные формы народные диалекты. Но, несмотря на все это, санскрит сохранился, хотя качество его снизилось. Выступая на Восточной конференции, состоявшейся в 1937 году в Тривандруме, председатель конференции д-р Ф. Ф. Томас указал, какой огромной объединяющей силой был санскрит в Индии и насколько широко он распространен до сих пор. Д-р Томас, по существу, высказал предположение, что в настоящее время следовало бы поощрить создание некой простой формы санскритского языка, своего рода упрощенного санскрита, в качестве всеиндийского языка. Он сочувственно процитировал следующие слова Макса Мюллера: «Между прошлым и настоящим Индии существует такая замечательная преемственность, что, несмотря на неоднократные социальные потрясения, религиозные реформы и иноземные нашествия, санскрит все еще можно считать единственным языком, на котором говорят на всем протяжении этой обширной страны. Я считаю, что и сейчас, после ста лет английского правления и преподавания на английском языке, санскрит в Индии распространен гораздо шире, чем латинский язык в Европе во времена Данте».
Я не имею никакого представления, сколько европейцев во времена Данте понимало латинский язык. Мне неизвестно также число людей в современной Индии, понимающих санскрит. Тем не менее число их все еще велико, особенно на юге. Простой разговорный санскрит нетрудно понять тем, кто знает какой-нибудь из современных индо-арийских языков—хинди, бенгали, маратхи, гуджарати и др. Даже современный урду, являющийся всецело индо-арийским языком, вероятно, содержит восемьдесят процентов слов, заимствованных из санскрита.
Часто трудно сказать, из персидского или санскритского языка пришло к нам то или иное слово, так как корни обоих этих языков одинаковы. Любопытно, что дравидские языки юга, хотя и совершенно отличные по своему происхождению, заимствовали и восприняли из санскрита такую массу слов, что почти половина их словаря очень тесно связана с санскритом.
Книги на санскрите на самые разнообразные темы, включая драматические произведения, продолжали появляться на протяжении всего средневековья и вплоть до современного периода. Время от времени такие книги, а также журналы на санскрите выходят и сейчас. Однако уровень их невысок, и они не добавляют к санскритской литературе ничего ценного. Но нас поражает то, что санскрит в состоянии оказывать такое влияние на протяжении всего этого долгого периода: иногда даже речи на публичных собраниях произносятся на санскрите; правда, аудитория в этих случаях бывает более или менее избранная.
Это продолжающееся употребление санскрита, несомненно, помешало нормальному росту современных индийских языков. Образованные люди смотрели на них как на вульгарные языки, непригодные для творческой или научной работы, которая выполнялась на санскрите или, нередко, в более позднюю эпоху, на персидском языке. Однако, несмотря на это, языки больших провинций, постепенно оформляясь на протяжении ряда столетий, развили свою литературную форму и создали свою литературу.
Заслуживает внимания следующий факт: когда в современном Таиланде возникла потребность в новых технических, научных и административных терминах, многие из них были заимствованы из санскрита.
Древние индийцы придавали большое значение звуку, поэтому их литература, будь то поэзия или проза, отличается ритмичностью и музыкальностью. Прилагались особые усилия, чтобы обеспечить правильное произношение слов, и для этой цели были разработаны сложные правила. Это было тем более необходимо, что в древности обучение было устное и целые книги заучивались на память и так передавались из поколения в поколение. Значение, придававшееся звучанию слов, породило попытки координировать смысл слова с его звучанием, что приводило иногда к восхитительным сочетаниям, а порой и к грубому искусственному смешению. Э. Г. Джонстон писал по этому поводу: «Классическим поэтам Индии было присуще такое чувство звуковых оттенков, которому почти не найдется параллели в литературах других стран. Созданные ими очаровательные звукосочетания служат неисчерпаемыми источниками наслаждения. Однако некоторые из них склонны сочетать смыслсозвуча-нием таким способом, которому явно нехватает тонкости, и они совершали настоящие зверства, сочиняя стихи с ограниченным числом согласных, а иногда и с одним согласным звуком»31.
