Дзидзо.
Глава 9
ТИБЕТСКИЙ БУДДИЗМ: заповедник духовности
Глубоко ошибаются те, кто, обращая внимание на незначительные отличия тибетского буддизма от индийского, обусловленные иной местностью, временем или внешними условиями, называют его «ламаизмом» и видят в нем некий преобразованный буддизм. Тому, кто хочет сегодня досконально изучить все воззрения, способы медитации и практики школ Тхеравады и Махаяны, необходимо, на мой взгляд, прочесть тибетские трактаты, дающие их скрупулезный анализ на протяжении длительного периода времени.
Далай-лама XIV[100]
Далекий Тибет. — Ламаизм. — Религия бон. — Цари Дхармы. — Падмасамбхава. — Гонения на буддистов. — Возрождение буддизма. — Миларепа. — Цзонхкапа. — Тибетский канон. — Тексты терчой. — Философские школы. — Ньингма. — Дзог-чен. — Кагью. — Сакья. — Гелуг. — Далай-ламы и Панчэн-ламы. — Выбор Далай-ламы. — Практики тибетского буддизма.
Надежно укрытый от остального мира Гималаями с запада и Тибетским нагорьем с трех других сторон света, Тибет на протяжении столетий оставался изолированным от иноземного влияния — «чужеродные» идеи принимались, только если те хоть сколько-нибудь импонировали самим тибетцам. Неудивительно поэтому, что современные исследователи называют Тибет «заповедником духовности», а предания соотносят его с легендарной страной мудрости Шамбхала (или Шамбала — именно такое написание ввел в употребление в русском языке Н. К. Рерих). В Тибете были фактически «законсервированы» и во многом сохранились до наших дней индийские «прототипы» позднебуддийского учения, и потому тибетский буддизм, как не устает подчеркивать нынешний Далай-лама и другие представители тибетского духовенства, намного ближе к «инварианту», нежели буддизм китайский, а тем более — японский.
Вошедший в обиход в XIX столетии термин «ламаизм» применительно к тибетскому буддизму яваляется некорректным. Европейские буддологи, предложившие этот термин, чтобы подчеркнуть широко распространенный в Тибете культ духовного учителя — ламы, тем самым как бы выделили тибетский буддизм в отдельную конфессию, хотя, повторимся, оснований для этого гораздо меньше, чем для обособления буддизма китайского или японского, подвергшегося значительному местному воздействию. Сами тибетцы используют такие понятия, как Дхарма (чой), Дхарма Будды (сангье чой) или Махаяна (тег-па чэн-по). Следует отметить также, что культ лам отнюдь не является чем-то уникальным в буддийской традиции: по замечанию Е. А. Торчинова, «йога почитания учителя (гуру-йога) — явление вполне индийское и лишенное какой бы то ни было тибетской специфики». Не будет преувеличением сказать, что все отличия тибетского буддизма от индийского проявляются лишь на уровне народной, «бытовой» религиозности и не затрагивают «высокий», философский канон. Поэтому в дальнейшем мы будем говорить именно о буддизме, но никак не о ламаизме — тем более, что Далай-лама XIV в своих выступлениях регулярно призывает отказаться от использования слова «ламаизм» как от не имеющего отношения к верованиям жителей Тибета.
Сегодня среди ученых установилось мнение, что тибетская культура сложилась около 4000 лет назад, то есть не уступает древностью культуре индийской или китайской (легенда гласит, что царская династия Тибета вела свое происхождение от героических братьев Пандавов, о деяниях которых повествует «Махабхарата»). В тибетском трактате «Пагсам-джонсан» со ссылкой на «Мани кабум», одну из древнейших тибетских книг, о возникновении Тибета говорится:
«Индия была обращена в буддизм самим Буддой, и буддийская религия была распространена там благодаря деяниям богини Тары. Таким же образом Уддияна была обращена в буддизм Ваджрапани, Шамбхала — грозными бодхисаттвами, Китай — Манджушри. Тибет был обращен в буддизм Авалокитешварой, что легко можно узнать из того, что там даже маленькие дети запросто произносят молитву „мани“.
Прежде Страна снегов, затопленная водою, ограничивалась в пределах долины реки Кон-чу, в окрестностях обмелевшего озера выросли рощи можжевельника, появились птицы и горные олени. Затем появились воплощения Авалокитешвары — самец-обезьяна и Тары — горная дьяволица, из которых последняя сказала первому:
Я в силу своих деяний в роду дьяволов родилась,А в силу страсти тебя возжелала.
После этого разговора они спарились, а через шесть поколений родилось шестеро несхожих (по цвету лица, внешнему облику и поведению) между собой обезьяньих детенышей. Впоследствии у них шерсть выпала, хвосты стали короче и они сами приняли человеческий облик. Утверждают, что от них произошли братья-тибетцы — Сэ, My, Дон, Тон, Да и Бру, которые образовали шесть родов».[101]
До принятия буддизма тибетцы исповедовали религию бон (или бон-по), местного варианта шаманизма. По преданию, эту религию принес в Тибет великий учитель Шенраб (Шенрап), пришедший из таинственной страны Шаншунг; бон — почитание духов, населяющих весь мир. Эта религия сохранилась до наших дней, однако подверглась столь мощному влиянию буддизма, что ныне более напоминает не самостоятельное вероучение, а не слишком ортодоксальную буддийскую секту (по убеждению последователей бон, Будда Шакьямуни в одной из своих предыдущих жизней был учеником Шенраба).
Буддизм проник в Тибет, как гласят легенды, при царе Лхатхотхори (возможно, IV или V век): однажды с неба в лучах света опустилась шкатулка, в которой оказались буддийские сутры, мантра «Ом мани падме хум», золотая ступа и некая чудесная драгоценность, способная исполнять желания. Во сне царю открылось, что смысл этих даров останется непонятным на протяжении пяти поколений, поэтому Лхатхотхори велел спрятать сокровища. Тем не менее они «исподволь» содействовали благополучию страны — царство процветало, а сам Лхатхотхори прожил 120 лет и позднее был признан воплощением бодхисаттвы Самантабхадры.
При первом «царе Дхармы» Сонгцэн Гампо (617–698), воплощении бодхисаттвы Авалокитешвары, священные сокровища извлекли на свет и попытались понять их назначение. Семь придворных мудрецов по велению царя отправились в Индию — обучаться у индийских гуру; один из них, по имени Тхонми Самботха, впоследствии разработал на основе индийского бенгальского письма национальный тибетский алфавит и составил первую грамматику тибетского языка, взяв за образец грамматики санскрита. У царя Сонгцэн Гампо было две супруги — непальская царевна Бхрикути и китаянка Вэнь-чэн, дочь императора Тай-цзуна. Они обе были буддистками и привезли с собой в Тибет буддийские тексты и предметы культа. В частности, Вэнь-чэн привезла большую статую Будды, ныне (она находится в монастыре Джокханг в Лхасе) одну из главных святынь Тибета. В Тибете этих женщин почитают как воплощения двух ипостасей бодхисаттвы Тары — зеленой и белой.
Второй «царь Дхармы» Трисонг Дэцен (742–810), воплощение бодхисаттвы Манджушри, решил сделать буддизм государственной религией Тибета. Для проповедования нового вероучения он пригласил из Индии одного из крупнейших буддийских ученых и философов того времени — Шантаракшиту, которого позднее стали называть «Ачарья-бодхисаттва», то есть «Бодхисаттва-учитель». Шантаракшита основал в Тибете первые буддийские монастыри, в частности, монастырь Самье. Впрочем, желание царя и рвение Шантаракшиты столкнулись с противодействием жрецов и шаманов бон, которые утвеждали, что местные духи не принимают «веру чужаков». Поэтому по совету Шантаракшиты царь призвал в Тибет йогина Падмасамбхаву.
Этот великий чудотворец и приверженец тантрического буддизма сыграл столь важную роль в распространении буддизма в Тибете, что тибетцы его почитают едва ли не наравне с Буддой Шакьямуни; в особенности почитание Падмасамбхавы распространено среди последователей «красношапочных» школ (см. ниже). Как рассказывалось в главе, посвященной буддизму Ваджраяны, Падмасамбхава родился в цветке лотоса (отсюда его имя, означающее «Лотосорожденный»), подчинил себе всех духов и демонов, «восемнадцать раз получил учение „Йога-тантры“ и имел видения божеств», восемь великих мудрецов (видьядхара) передали ему «все сутры, тантры и науки», обратил в буддизм царя Ашоку и утвердил того «в непоколебимой вере», за одну ночь воздвиг в этом мире миллион ступ, хранящих останки Шакьямуни, «усмирил внешних и внутренних мирских духов и нарек их защитниками Дхармы», обращал в буддизм народы и племена Индии, Монголии, Китая и Тибета и творил другие чудеса. В монастыре Самье находится статуя Падмасамбхавы, которую воздвиг тибетский монах Вайрочана, а сам йогин, освящая эту статую, будто бы сказал: «Это — я». В Тибете Падмасамбхаву почитают под именем Гуру Ринпоче («Драгоценный учитель»); окончив свои труды в Тибете, он, как сообщает его житие, взошел на льва и удалился на континент, населенный кровожадными демонами-ракшасами, обратил тех в буддизм, а затем возвел на вершине Славной Горы Цвета Меди дворец Лотосового Цветка — свою «чистую землю», где и пребывает по сей день.
