исламские поработители, и самое главное, самое опасное, так как самое близкое – Казанское ханство. Это был меч, направленный в сердце России – Москву. Казанские ханы контролировали большие территории; их владения простирались на севере почти до Нижнего Новгорода, на Юге до реки Сызрань, а на западе подходили почти до реки Оки и города Мурома. Казанским ханам подчинялись не только собственно татары, но и часть башкир, мордва, мари, чуваши, удмурты.
Татарская конница имела возможность за два дневных перехода достичь пределов Москвы. Русь не могла спокойно существовать и развиваться, пока каждодневно существовала смертельная угроза с Востока. Татарские набеги были разрушительными и опустошительными. Угонялся скот, сжигались жилища и посевы, храмы, а тысячи и тысячи людей уводились в «полон». В Казани процветал большой невольничий рынок, на котором главным «товаром» были русские рабы, отправляемые оттуда по Волге в Персию и Турцию. В самой Казани находились десятки тысяч русских пленников-рабов…
Казань для поколений русских людей служила символом страданий и смерти. Ужасы от нашествия казанцев красочно и эмоционально передает Казанский Летописец, составленный в середине 60-х годов XVI века и безымянный автор которого сам провел в татарском плену двадцать лет.
«Мнози гради Русти роскопаша, и травою и былиемъ заростивша, села и деревни, многия улусы орастеша былемъ отъ варваръ. Великия монастыри и святыя церкви оскверниша лежаще и спяше, блудъ надъ пленомъ творяще зъ женами и зъ девицами, и святыя образы секирами разсекающе, огню предающе служебныи сосуды, изъ нихъ же дома скверно пиюще и ядуще; святыя образы и кресты переливаху серги и ожерелия, маниста, тафя на главы своя украшахуся; а въ ризахъ церковныхъ себе ризы перешиваху, и мнихомъ наругающеся, образъ ангелски безчестиша: углие горящие за сапоги; обдираху; ужемъ за шею оцепляюще скакати и плясати веляще имъ; младыхъ телеситыхъ чернцовъ черныя ризы снимаху, и ругахуся, въ Срацинския (мусульманские. – А.Б.) ризы облечаша… А иныя черница, аки надъ простыя девица, за себя поимаша надъ мирскими же девицами, предъ очима отцовъ и матереи, насилствующе, блудное дело творяще, и женами предъ очима мужеи, еще же надъ старыми женами, кои летъ 40 или 50 вдовствующе пребываше. Несть беззакония исчести мошно тобе. Есмь самъ видехъ очима своима – пишу сия, видехъ горкую беду сию»[353].
Взятие Казани
Миниатюра из Лицевого летописного свода, XVI в.
Как только Иоанн вошел «в мужеские лета», то мысль о необходимости сокрушения Казанского ханства его не оставляла. В ноябре 1547 года он во главе воинства отправился в поход на неприятеля. Собственно, до взятия Казани дело тогда не дошло; русские войска остановились в Нижнем Новгороде, но так как в тот год лед на Волге был ненадежным, переправиться не смогли, и в марте 1548 года вернулись в Москву.
Следующий поход на Казань был предпринят поздней осенью 1549 года. На этот раз Иоанну Васильевичу удалось лично увидеть Казань, точнее говоря, не сам город, а систему укрепления его. Под стенами Казани он появился 12 февраля 1550 года. Русские одиннадцать дней осаждали хорошо укрепленный анклав, но взять его тогда не удалось. Даже ненавистник Царя князь А.М. Курбский признавал отчаянное мужество Иоанна в том походе. «Царь с Божеской помощью и покровительством решил пойти на гордого своего врага – Царя казанского. Собрал он большое и храброе войско и сам возглавил его (Царь наш не хотел, подобно западным царям, проводить ночи над картами и прочими бесовскими развлечениями) и выступил на Казань в лютую зиму, но не сумел взять город сразу и отступил»[354]. Осада была снята в марте 1550 года.
Было ясно, что победа над сильным врагом требовала основательной подготовки и перестройки военного дела, для чего и начали в том же году формироваться стрелецкие части. В этих же целях в мае 1551 года в 12 верстах от Казани в устье реки Свияги, на правом берегу Волги, была заложена город-крепость Свияжск, ставшая базой для русской армии. Острота ситуации миновала, когда в августе 1551 года Москве удалось сделать Казанским ханом своего ставленника Шах-Али. После этого отношения между Москвой и Казанью стали настолько близкими, что Казань фактически стала вассальным государством. Были освобождены последние русские пленники-рабы – 2700 человек. Самого же хана охраняла русская гвардия – 200 человек стрельцов.
Положение резко изменилось вследствие обострения борьбы татарских клановых группировок. Подстрекаемые агентами Крыма и Турции, в Казани началось «возмущение» и Шах-Али в феврале 1552 года бежал из Казани, а все русские были перебиты. Попытка поставить во главе Казани русского наместника князя Семена Микулинского не удалась, и дело решительно шло к военному столкновению. В апреле 1552 года Царь после совета с Боярской Думой принимает решение начать организацию нового похода против Казани. Боярская Дума, управляемая «радниками», настаивала на том, чтобы Царь остался в Москве, но он отверг эту рекомендацию и твердо решил встать во главе войска.
Строительство Свияжска
«И обложили городъ и церковь въ городе заложили во имя Рождества Пречистыя и чюдотворца Сергия, отъ образа же чюдотворца Сергия велиа чудеса содеяшася»
Миниатюра из Лицевого летописного свода, XVI в.
16 июня 1552 года Иоанн Васильевич отправляется в Коломну, назначенной местом сбора русских войск. Несколько недель продолжалась мобилизация, и в эти дни Царь часто и много молился перед иконой Богоматери, получившей название «Донской», которая была в походе с Великим князем Владимирским Дмитрием Ивановичем («Донским», 1350–1389) перед сражением на Куликовом поле. Тогда, в 1380 году, русские впервые одержали победу над Ордой. Накануне судьбоносной битвы икона Богоматери Донской служила для воинства знаменем победы: ее носили на древке как хоругвь.
На этом славная победная история этого Образа Пречистой Богородицы не завершилась. В 1591 году, когда орда крымского хана подходила к Москве, Царь Федор Иоаннович воззвал к заступничеству Донской Богоматери и повелел с ней и другими иконами совершить крестный ход вокруг города, а потом поставить Донскую в походной палате. Татарская рать 4 июля бросилась на штурм Москвы, но совершенно неожиданно вражеская сила повернула вспять и обратилась в бегство. На том месте, где стоял образ Заступницы Небесной, Федор Иоаннович повелел основать монастырь, получивший название Донского…
Для Иоанна Васильевича борьба с Казанью совсем не ограничивалась только вопросами безопасности и экономического развития Руси, как об этом нередко пишут. Эти причины, конечно же, существовали и являлись весьма значимыми. Но главное было не это; главное – сокрушить власть басурманскую, победить «безбожных агарян»[355], чтобы Свет Христов воссиял на многих землях. Для Царя это был крестовый поход; под сенью Креста, с именем и во имя Христа. Так же эту
