На мгновение Энн показалось, что сейчас он возьмет ее за руку, как на льду, но вместо этого джентльмен заботливо подал теплую горностаевую муфту.
— И к какой же категории отношусь я, и что собой представляю — ответственность или выбор?
— Вы представляете собой загадку, причем весьма затейливую. Прогуляемся до дома пешком или мне нанять экипаж?
— Пешком? Но ведь идти придется несколько миль!
— Значит, экипаж.
Маркиз направился на улицу. Сравнение с загадкой Энн понравилось: во всяком случае, это куда приятнее, чем слышать, как тебя называют упрямой или легкомысленной. В последнее время она пребывала в непривычном и необычном состоянии растерянности, а временами ее одолевали вспышки внезапного острого влечения к человеку, за которого она наотрез отказалась выходить замуж. Он притягивал даже сейчас, облитый пивом и пропахший креветками.
— Вы, должно быть, совсем замерзли, — неожиданно произнесла Энн, вытащила из муфты теплую ладонь и взяла спутника за руку. В это самое время перед ними остановился экипаж.
Лорд Хэлферст помог ей подняться по узким ступенькам, приказал вознице ехать в Бишоп-Хаус и лишь после этого сел рядом и захлопнул дверцу. Даже в закрытом экипаже из его рта шел пар. Ради всего святого, если этот человек замерзнет насмерть, с кем же она тогда будет пререкаться? И кто будет целовать ее, желая доброго утра?
— Вы совсем мокрый! — Энн внезапно повернула спутника к себе лицом и расстегнула верхние пуговицы пальто.
Максимилиан вопросительно поднял брови. — Прошу прощения?
— Вы же насквозь промокли! — решительно заявила она. Смело сунула ладошку под пальто, а потом и глубже, под сюртук. — Но почему же ничего не сказали? — Мокрой и холодной оказалась даже тонкая полотняная сорочка.
— Энн, прошу вас немедленно пересесть на противоположное сиденье, — тихо и очень серьезно произнес маркиз.
— Но…
— Сейчас же.
Энн посмотрела на спутника. Максимилиан не отводил взгляда от ее рук — сейчас уже обе ладони оказались на груди, под пальто и сюртуком. Крепко сжав зубы, одной рукой он стиснул ручку дверцы, а другой схватился за потертую спинку сиденья.
Пунцово покраснев, Энн тут же скромно сложила руки на коленях.
— Я… я просто волновалась, что вы промокли и можете простудиться, — пролепетала она. Какой позор! Даже куртизанки не позволяют себе подобных вольностей.
— Мне очень тепло, благодарю за заботу! — прорычал маркиз, все еще не спуская глаз с ее ладоней и тяжело дыша.
— А вы не…
— Энн!
— Да?
— Немедленно замолчите!
— О!
Он пробормотал что-то невразумительное, однако леди Бишоп постеснялась попросить повторить те слова, которых не расслышала. Просто сидела и смотрела на своего спасителя: он закрыл глаза и так яростно сжал зубы, что, казалось, послышался скрежет.
— Вы хорошо себя чувствуете? — не удержавшись, шепотом спросила Энн.
Максимилиан вскочил и распахнул дверцу экипажа.
— Я пойду пешком. Энн схватила его за руку.
— Ни в коем случае! Он обернулся.
— Просите остаться?
— Ведете себя как ребенок, — ответила Энн, стараясь говорить равнодушно. Сама она вела себя еще хуже: требовала, чтобы мужчина остался с ней наедине в закрытом экипаже. — Если окажетесь на улице, непременно простудитесь. — Выпустив, наконец, его руку, она пересела на противоположное сиденье и снова скромно сложила ладони на коленях. — Обещаю не покушаться на вашу добродетель.
Маркиз слегка прищурился.
— Меня волнует вовсе не моя собственная добродетель.
— Сядьте, пожалуйста.
Лорд Хэлферст глубоко вздохнул и наконец послушался.
— Хочу напомнить, что если я простужусь, заболею и умру, то вам не придется против собственной воли ехать в Йоркшир.
— Никто и ничто не заставит меня ехать в Йоркшир против собственной воли.
— Начинаю это осознавать.
Намеревался ли он сказать, что сдается? Взгляд оставался откровенно страстным, так что вряд ли можно было надеяться на отказ от заявленных прав. Но какие бы похотливые стремления ни одолевали душу и тело, к той минуте, как экипаж остановился возле Бишоп-Хауса, маркиз уже дрожал от холода, хотя и пытался сделать вид, что ничего особенного не происходит. Максимилиан вышел первым и подал даме руку. — Чтобы не испытывать добродетель, — заметил он, искоса взглянув на возницу, — пожалуй, пропущу прощальный поцелуй. Но только сегодня.
Маркиз уже собрался вернуться в экипаж и уехать — до дома на Хай-стрит предстояло еще добрых двадцать минут пути, — однако Энн нахмурилась и снова схватила его за руку.
— Ни в коем случае!
— Почему-то начинает казаться, что вы ко мне неравнодушны, — пробормотал он.
Не вполне уверенная, чем именно была вызвана озабоченность: то ли беспокойством о здоровье, то ли близостью красивых чувственных губ, — Энн решила выбрать первый вариант.
— Я не о том, — деловито уточнила она и потащила спутника к парадному подъезду. Сначала показалось, что сдвинуть с места нареченного жениха так же трудно, как сдвинуть гору, однако, в конце концов, маркиз подчинился. — У отца наверняка найдется подходящая одежда. Зайдете и переоденетесь. Не могу допустить смерти от переохлаждения, тем более что всю вину свалят на меня. — Убедили. — Дрожь не помешала достать из кармана соверен и расплатиться с возницей, но холод действительно пробирал до костей.
Вопреки правилам Ламберт не распахнул дверь перед господами, и Энн только сейчас вспомнила, что по вторникам после полудня слуги свободны.
Черт! — пробормотала она и полезла в ридикюль за ключом. Хорошо, что лорд Хэлферст сумел догнать вора.
— Что случилось?
Ничего. Просто никого нет дома.
— А…
Энн вздрогнула, но вовсе не от холода. Никогда еще ей нe доводилось надолго оставаться наедине с мужчиной. А идея впустить в дом этого большого, сильного человека и вообще была чересчур смелой — мягко говоря. Но экипаж уехал. Позволить спасителю идти под снегом? Нет, нельзя. Это несправедливо и даже жестоко!
— Как бы ни сложились обстоятельства, — объяснила она не столько спутнику, сколько себе самой, — выхода нет: вы промокли и замерзли, причем из-за меня.
— Ничего не имею против, — заметил маркиз. — Хочется верить, однако, что хотя бы один из нас не окончательно сошел с ума.
Что ж, сумасшествие, во всяком случае, могло бы объяснить ее поведение.
— Комнаты отца здесь. — Энн направилась к лестнице.
Максимилиан взял ее за руку.
— Так, значит, дома никого нет? — уточнил он и повернул ее лицом к себе. — Не ошибаетесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
