Алек повернулся и пошел дальше. Сондра шла в ногу рядом с ним.
— Повстанцы скрывались в лесу Абердар. Они творили страшные вещи и со своим народом, и с белыми фермерами — резали, мучили. Рассказывают, что Дерри выступал против тактики мау-мау, хотя и был сторонником африканского самоуправления. Когда полиции понадобился летчик-доброволец, который мог бы с воздуха засекать лагеря повстанцев, Дерри тут же согласился.
Говорят, повстанцы сбили самолет Дерри и захватили его в плен. Они пытали его — вот почему он хромает. Но Дерри завоевал их уважение и в конце концов стал посредником между мау-мау и британскими властями. Дерри был одним из немногих, кому повстанцы разрешали свободно навещать их тайные лагеря. Вот там он и встретился с Нжангу.
— Как он пришел в эту миссию?
— Когда он встретил Джейн, свою будущую жену, она работала здесь медсестрой. Джейн ни за что не хотела уходить из миссии, поэтому Дерри стал жить здесь. Это было, думаю, двенадцать лет назад, перед провозглашением независимости Кении.
Когда Алек умолк, казалось, в глухой африканской ночи возникла какая-то пустота, полнившаяся странными, не поддающимися описанию звуками. Сондра на мгновение прислушалась к звукам, доносившимся из-за территории миссии, к крику одинокой птицы. Там, за кустами, деревьями, зеленой травой, по земле подкрадывалась тишина, оставляя после себя такое безмолвие, что на мгновение Сондре стало страшно.
— Которая из медсестер приходится ему женой? — тихо спросила она.
— Извините? А, вы про жену Дерри! Она умерла несколько лет назад, кажется, во время родов. Прямо здесь, в миссии. Думаю, он остался из-за лечебницы, которую сам построил.
Оба застыли, на их пути вдруг оказался Дерри Фаррар. Он стоял, подбоченясь, и сердито смотрел на них.
— Вы здорово принарядились для ночной прогулки, — заметил он.
— Что вы хотите сказать? — опешила Сондра.
Он указал на ее обнаженные руки:
— Москиты. Эти переносчики малярии как раз в это время выходят на охоту. И смените ваши бесполезные босоножки на нормальную обувь. Разгуливая вот так, вы подхватите клеща спирилловой горячки. — Он обратился к Алеку: — Я только что осмотрел нашего пациента-козокрада. Его состояние не изменилось. Если семья придет забрать его, мы не станем возражать.
— Но вы не можете так поступить! — воскликнула Сондра.
— Доктор, нам нужна эта койка, а наши лекарства ему не помогут. Желаю вам обоим спокойной ночи.
Когда оба наконец подошли к деревянным ступеням ее хижины, Сондра невольно обрадовалась, будто это был особняк. Казалось, она готова была погрузиться в вечный сон.
Алек стоял рядом с ней:
— Дерри прав насчет москитов. Они начинают кусать сразу после захода солнца. Мне следовало предупредить вас об этом.
Она протянула ему руку.
— Большое спасибо, Алек, что помогли мне выдержать здесь первый день.
Он задержал руку Сондры в своих ладонях, затем, отпустив ее, сказал:
— Я здесь рядом. Буду рад помочь, если вам что понадобится.
При свете лампы «молния» Сондра приготовилась отойти ко сну. Она чувствовала такую усталость, что была не в силах думать о новом месте. Завтра и предстоящие 364 дня будет предостаточно времени, чтобы обо всем подумать. Сейчас ей хотелось лишь лечь и не видеть никаких снов.
Сондра вдыхала запах фитиля лампы и стала сдвигать одеяла, но вдруг ее голова коснулась чего-то. Узел противомоскитной сетки, подвешенной над кроватью. Алекс говорил ей, что этой сеткой надо обязательно пользоваться. После нескольких неудачных попыток распутать ее, Сондра стала рыться в чемодане, ища купальный халат.
На улице было темно. Прошло немного времени после ужина, но, похоже, миссия совсем затихла. Лишь в нескольких окнах горел свет. Ночь казалась непривычно тихой. Прижав купальный халат к груди, она на цыпочках быстро подошла к соседней хижине и тихо постучала. Слабый свет из-за занавесок говорил, что Алек Макдональд еще бодрствует.
Когда дверь открылась, она смущенно захлопала глазами, затем, поняв свою ошибку, окончательно растерялась. Перед ней стоял Дерри Фаррар без рубашки.
— Я… ой… — она чувствовала, как горит лицо, и пожалела, что не может провалиться сквозь землю. — Сетка от москитов… Я не знаю, как…
Дерри какое-то время смотрел на нее, потом сказал:
— Первый раз с ней не справишься. Требуется время, пока не привыкнешь.
Когда он вышел из хижины и проходил мимо нее, Сондра разглядела внутреннюю обстановку хижины: она оказалась столь же скромной, как в ее хижине, будто Дерри вселился совсем недавно.
Но там стояло мягкое кресло, на котором было наброшено одеяло, а на сиденье страницами вниз лежала раскрытая книга.
Сондра нерешительно стояла в дверях собственной хижины и смотрела, как Дерри развязывает сетку и опускает ее. Он показывал ей, как развязать узел, но Сондра смотрела лишь на его обнаженные мышцы, спину и натянутые жилы плеч и рук.
— Вот так, — сказал он, расправляя сетку после того, как та опустилась на кровать. — Сейчас будет самое трудное. Заправьте три угла, затем забирайтесь в постель, после чего заправьте четвертый. Вы должны тщательно проверить, что все сделали правильно и не оставили ни одной щели, куда могли бы пролезть москиты. На этот раз я сам все сделаю для вас.
Дерри выпрямился и выжидающе посмотрел на нее.
— Ну давайте же, — тихо сказал он. — Я не могу стоять здесь всю ночь.
Спотыкаясь, Сондра сбросила с себя купальный халат и аккуратно сложила его в чемодане. Дерри отступил, пропуская ее к постели, затем быстро заправил сетку вокруг нее. Сондра лежала на спине и смотрела на прозрачный, похожий на цирковой купол, поднявшийся над ее головой, и старалась, чтобы Дерри не попадал в поле ее зрения. Она чувствовала, как легко покачивается матрац, пока Дерри заправлял каждый угол. Закончив, он подошел к двери и взялся за ручку. В темноте она не могла разглядеть выражение лица Дерри, но по его голосу казалось, что он почти улыбался, когда сказал:
— Вам лучше потренироваться. Я не смогу заправлять вам сетку каждый вечер. Спокойной ночи, доктор.
Сондра устроилась меж жестких простыней, от которых сильно пахло больничным мылом, и надеялась, что ее быстро одолеет сон. Но этого не произошло. Она уже начинала сомневаться, удастся ли ей нормально выспаться. Все это следствие интернатуры, когда сон прерывался каждую ночь и ни разу не удалось поспать восемь благословенных часов подряд. Если не звонил телефон, не жужжал зуммер, то не давали покоя сны, заставляя вскакивать и открывать глаза. Интернатура закончилась два месяца назад, но, несмотря на то что перед поездкой в Кению Сондра отдыхала дома у родителей, она никак не могла вернуться к нормальному сну.
