в отпуске. Мы не хотим рисковать тем, что я ошибусь и выдам что-то, что может напугать их или заставить волноваться. Что касается Катерины, я не сомневаюсь, что она была так занята, что у нее не было времени связаться со мной, кроме как сделать это через Виктора, который, вероятно, передает ей все, что она хочет знать.
Мне говорили снова и снова, что мне нужно подумать о том, чего я хочу от своей собственной жизни, что я не могу связывать все это с работой няни в другой семье. Находясь здесь, на широко открытом пространстве этого поместья, где так много места и свободы для исследований и пребывания на свежем воздухе, вдали от тесноты Нью-Йорка, я впервые по-настоящему захотела чего-то другого. И все же, даже сейчас мне говорят, что это не для меня. Что я должна хотеть большего. Больше, чем Макса, больше, чем это. Больше свободы, больше впечатлений. Но пока я иду по мягкой траве к садам и оранжерее, все, о чем я могу думать, это о том, что я не хочу уезжать.
Почти полная луна освещает сад, и из оранжереи льется мягкий свет. Я бреду по дорожке, перебирая пальцами листья и лепестки, мечтая о том, чтобы скоротать минуты до возвращения Макса домой. Я знаю, что это будет не то, чего я хочу, что он вернется и скажет, что ему следовало взять меня с собой, и заключит меня в объятия говоря, что передумал и мы будем вместе.
Пора тебе перестать мечтать о сказочном конце для вас, упрекаю я себя, проводя пальцами по широким листьям другого растения. Такого не будет Макс не передумает. Мы не собираемся жить здесь вместе. Не имеет значения, насколько мы идеальны друг для друга, если он любит свое прошлое больше, чем меня.
Так думать тоже не совсем справедливо, и я это знаю. Макс любит свое прошлое не больше, чем меня, он активно откладывает его в сторону, чтобы отправиться на поиски средств обеспечить мою безопасность. Но факт остается фактом, я бы предпочла быть с ним в бегах, чем порознь.
Однако он никогда не смирится с этим, и я это знаю.
— Я удивился, куда ты подевалась.
Я оборачиваюсь и вижу смутные очертания Артуро, движущегося ко мне, и что-то в его руках. Я чувствую, что напрягаюсь от раздражения, сама того не желая. Это огромное поместье, и я не могу найти даже минутки, чтобы побыть одной сегодня вечером? Я знаю, что на этот раз он наткнулся на меня не случайно, он искал меня.
— Я не пойду на открытие галереи, — говорю я ему категорически. — Я же говорила тебе…
— Да, я знаю. — Теперь он ближе ко мне, фонари вдоль дорожки освещают его, давая мне ясно разглядеть его красивое точеное лицо и тщательно ухоженную щетину, его зеленые глаза, сверкающие в темноте. Он ухмыляется, и теперь я вижу, что в его руках всего лишь два бокала для вина. — Все равно у нас бы сейчас ничего не вышло.
— О? — Я хмурюсь. — Уже поздно?
— Поздно, — подтверждает Арт. — Но не слишком поздно пропустить стаканчик-другой? — Он поднимает стаканы, и я испускаю легкий вздох.
— Почему бы и нет? — Должно быть, время ускользнуло от меня, понимаю я, когда Арт преодолевает последние ступеньки, разделяющие его и меня, и ставит бутылку вина, зажатую у него под мышкой, на каменную скамью по другую сторону дорожки.
— Вот, — приветливо говорит он, протягивая мне один из стаканов, и я беру его, взбалтывая густую красную жидкость, пока Арт нюхает свой собственный стакан. — Мое любимое семейное вино, — добавляет он, поднимая бокал, чтобы сделать глоток.
Оно удивительно вкусно. Вино Агости — лучшее, что я когда-либо пробовала, и это заставляет меня задуматься, насколько еще больше бизнес мог бы процветать при Максе, у которого явно есть к нему страсть. Я делаю еще глоток, и еще, размышляя, смогу ли я просто-напросто утопить свои печали сегодня вечером в бутылке вина, которую Арт был так любезен, что принес мне. Я хихикаю при этой мысли, и он опускает свой бокал, с любопытством глядя на меня.
— Что смешного, mia bella? — Спрашивает он, и я слегка вздрагиваю от фамильярности этого обращения.
— Ты должен называть меня просто Саша, — говорю я ему с легким упреком, делая еще один большой глоток вина.
— Почему это? — Арт снова улыбается мне с обезоруживающим выражением на красивом лице. — Ты очень красива. Я думал так с первого дня, как встретил тебя.
— Ты сказал что-то очень грубое в первый день, когда встретил меня, — говорю я ему, приподнимая бровь. — Я не забыла.
— Что я могу сделать, чтобы заставить тебя забыть? — Он наклоняет голову, делая еще один глоток. — Я очень старался загладить свою вину, mia bella.
— Вот оно снова. Что не так с моим именем?
— Ничего. Оно так же красиво, как и ты, — мягко добавляет Арт. — Я просто хочу быть дружелюбным, вот и все.
— Может быть, мне не нужен другой друг, кроме Макса. Ты об этом подумал? — Я допиваю стакан, хватая бутылку, прежде чем Арт попытается налить мне и снова наполнить его сам.
— Я думаю, вы с Максом больше, чем друзья, — с ухмылкой говорит Арт, потянувшись за бутылкой, чтобы наполнить свой бокал. — На самом деле, после того поцелуя, на который я наткнулся, я бы сказал, что уверен в этом.
— Это не твое дело, — резко говорю я ему. — Это касается только Макса и меня.
— Конечно. — Арт пожимает плечами. — Все, что я пытаюсь сделать, это предупредить тебя. Я мог видеть твое лицо, когда он прижимал тебя к перилам. — Его глаза быстро скользят по мне, как будто он думает о том, каково было бы оказаться на месте Макса, и это вызывает у меня дрожь беспокойства. — Ты так сильно хотела этого… его…. Но Макс хочет чего-то гораздо большего, чем тебя, и в конце концов это разобьет тебе сердце.
— Что? — Я чувствую, как у меня на языке появляется едкий привкус, но я не утруждаю себя попытками сдержаться. Арт переходит все границы, и я очень близка к тому, чтобы сказать ему об этом.
— Его убеждения, — просто говорит Арт, делая еще один глоток вина. — Его чувство праведности, того, что он лучше, потому что он отказывает себе в том, в чем, по общему признанию, хотят все остальные. Он хочет этого больше, чем тебя. Если бы он этого не делал, вы бы уже были вместе, и у меня не было бы шанса попасть в ад.
Что-то неприятное скручивается у меня в животе при словах Арта. Я не могу отрицать, что в них есть доля правды или что я не думала
