— Что вам нужно? — грубо спрашивает Юсупов, и лишь я различаю в его голосе едва заметную дрожь. Прилипаю к стене, не в силах понять, что происходит.
— Из вашего дома поступил звонок о совершенном преступлении. Убийстве, — докладывает полицейский о цели своего визита и шагает в дом, для порядка говоря обыденную фразу: — Мы войдем?
Ясно, что им не нужно разрешение. Они не дожидаются согласия, входят. В голове у меня хаос из роя мыслей. И как полиция так быстро приехала? Соседей здесь нет на мили вокруг, на хлопок никто бы не смог отреагировать.
Вопрос, который остался пока без ответа. Кого убили? В этом доме нет милых моему сердцу людей. Кто бы ни был убит, мне не должно быть дела, но… Наверное, я так и не стала кровожадной тварью, способной плясать на чужих костях.
— Товарищ майор, — раздается в этот момент голос еще одного мужчины, который подходит сзади к полицейскому. — На заднем дворе труп мужчины с простреленной головой.
— Вызывай криминалистов. Никого не выпускать, ясно? — кивает подчиненному главный, а затем переводит взгляд на нас. — Сколько человек на территории участка?
Тагир берет слово, а я дрожу, чуть ли не оседая на пол. На заднем дворе труп… Неужели убит Ахмет?
Последующие события разворачиваются с бешеной скоростью. Вот только внизу Рамазан, Тагир и я. Ни Анель, ни Перизат, ни Наили нет. Слышу лишь протяжный вой с верхнего этажа. Знакомый мне по прошлому. Так плачет женщина, которая потеряла близкого человека. Так выла моя мать, потеряв Аслана. Вот и в этот дом постучалась старуха с косой.
Прихожу в себя в тот момент, как раздается щелчок наручников.
— Тагир Рамазанович Юсупов, вы арестованы по подозрению в убийстве Ахмета Айдарова! Вы имеете право хранить молчание… — продолжает говорить майор. Для него эти слова обыденны, он лишь исполняет свой каждодневный долг, все же остальные в комнате застыли в ужасе.
Я же подняла голову и могла лишь наблюдать за этой сценой. И мне бы радоваться, что Тагир, как я ему того и желала, будет гнить в тюрьме, вот только когда это произошло… Внутри я ощутила лишь пустоту. Потеряла ориентиры, опору под ногами, не зная, что делать дальше.
— Отец, — кивает Рамазану Тагир на потолок. В глазах смирение. Он не сопротивляется.
Я застыла столбом, ничего не поняла, но Юсупов-старший кивает, догадавшись с полуслова о посыле сына.
А затем Тагира уводят. Он кидает на меня прощальный взгляд, полный тоски и сдерживаемой мольбы. Отшатываюсь. Мне нечем ему ответить. Я всё ему сказала. Стою каменным изваянием, демонстрируя абсолютное равнодушие к происходящему. Но в самой глубине души тлеют боль и горечь, которые терзают мне душу.
Раздается хлопок двери. Рамазан быстро поднимается по лестнице и куда-то спешит. А я остаюсь одна. Рядом только молчаливая охрана, следующая по пятам.
На душе сумбур, вокруг женский надрывный плач, разрывающий мои барабанные перепонки, и суета отца Тагира. Я прячусь у себя в комнате и гипнотизирую телефон. Мне даже позвонить и сказать, как мне плохо, некому. Родители от меня отказались, а тетя… У нее своих проблем хватает.
Никто не знает, что происходит, а у Рамазана я спрашивать не хочу, убеждая себя, что так всё и должно было закончиться. Так правильно, по закону и по совести. Вот только душу гложут сомнения. Мог ли Тагир убить Ахмета? Еще час назад я бы твердо ответила нет. Впрочем, что я знаю о мужчине, которого не видела восемь лет назад?
Сама не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон, но он у меня на этот раз чуткий, просыпаюсь от каждого шороха, скрипа, всхлипа и завывания ветра за окном. Погода на редкость быстро испортилась, словно соответствуя трагедии, развернувшейся в этом доме.
А утро начинается с женских криков, словно их уводят из дома без их желания.
Подрываюсь, выходя из комнаты, и вижу, как у двери стоят охранники. Горько усмехаюсь. Бдят, чтобы не сбежала. Но всё равно так чувствую себя в большей безопасности.
— Я не поеду без Тагира! — кричит Наиля, вырываясь из рук какого-то бугая в черной форме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рядом стоит Динар и руководит этой процессией. Рамазан хмуро стоит у двери и ждет, когда спустится Анель. Она идет сама, руки у нее висят вдоль тела, словно две соломинки. Лицо бледное, осунувшееся, казалось, лишь за одну ночь.
Перизат лежит на полу, без сил глядя в потолок, что-то бормочет. Ее поднимают и выносят на руках из дома, Наилю выталкивают, держа за руки, уже двое крепких парней. Она сопротивляется, цепляясь пальцами за косяк, ей удается ударить одного из парней и извернуться.
Стою сверху, боясь спускаться. Не понимаю, что происходит. В этот момент Рамазан поднимает голову и смотрит исподлобья, хмурится, но молчит, словно права распоряжаться мною у него нет.
И в этот момент взгляд Наили падает на меня.
— Ты! Ты! — извергает она, тыкая в меня пальцем. — Всё это твоя вина, гадина!
Отшатываюсь от той ненависти, что пылает в ее взгляде. Лицо ее искажено неподдельной ненормальной мукой, словно ее сознание искорежено давно и бесповоротно.
Все молчат, замерли. И я сама не раскрываю рта.
— Он любил меня, слышишь, только меня! Вернется ко мне, поняла? Ты больше не встанешь между нами! — сужает глаза, ее грудная часто вздымается, сама она на грани истерики. — Я буду ждать его из тюрьмы! Думаешь, он убил? Нет! Не он! Оба раза! Ты же знаешь, Ясмина, что не он, да? Мой, он мо-о-ой!
И в этот момент опускает глаза, смотрит на застывшую Анель и смеется, запрокидывая головой. Тыкает в нее пальцем, а затем открывает рот, чтобы снова явно сказать очередную мерзость.
— Ты не в себе! — рявкает вдруг Рамазан и затыкает ей рот ладонью. Смотрит на жену: — Анель, быстро на выход.
И та, услышав голос мужа, будто ускоряется, выходит из дома, а следом отец Тагира выталкивает Наилю. А затем выходит и сопровождающая их охрана, оставляя меня словно одну. Сердце гулко колотится, и я быстро преодолеваю ступеньки на первый этаж, чувствуя неладное.
— Что происходит? — спрашиваю у замершего у порога Динара.
Тот замнулся, но всё же ответил:
— Они отбывают на родину.
— А мне что делать? — задаю глупый вопрос, но Тагира нет, так что спросить мне не у кого.
— Скоро подъедет адвокат, Тагир Рамазанович распорядился о вашей охране, они повезут вас в новый дом, где вы и будете жить. Не переживайте ни о чем, — кивнул и вышел, закрывая перед моим носом дверь.
Плетусь на кухню, где серой тенью слоняется Фаина. Сегодня она на редкость молчалива.
— Горе-то какое, — лишь причитает, качая головой, даже слезу пускает. — И что теперь с нами будет…
Ее вопрос остается без моего ответа. Этого я не знаю. Адвокат, о котором говорил начальник охраны, пребывает буквально через полчаса, так что я выхожу в гостиную и устраиваюсь напротив него на диване.
— Госпожа Ясмина, — прокашливается лысый мужик в сером костюме, видно, что он немолод, но еще бодрячком. — По распоряжению господина Тагира на вас переписан дом в центре города, выделено содержание в… Также бизнес по оливковому маслу…
На этих словах вскидываю голову, в шоке слушая распоряжения Юсупова, который успел всё это провернуть до заключения под стражу.
— В случае же рождения вами ребенка в вашу собственность переходит и основной бизнес Тагира Рамазановича… — всё продолжает говорить юрист, а я застываю.
Перевариваю сказанное, пропуская половину чужой речи. Для меня это не главное, но рощи… Это будет важно для моего отца. И пусть я для родителей больше не дочь, но они навсегда останутся в моем сердце.
Меня сразу же отвозят в новый дом. В другой жизни я бы осмотрела его, прошлась и любовно погладила бы каждый угол, но не сейчас.
Что теперь делать? В этом доме я не останусь, но и идти мне больше некуда…
* * *
Двое суток спустя
Неожиданный звонок от тети Зулихи разрезает тишину последних дней. Все молчат, мне не у кого спросить, что происходит. А вопросы про Тагира я заталкиваю глубоко внутрь, не желая бередить раны и пытаться душой оправдать преступника.
