Читаем без скачивания Пять дней мимикрии - Дмитрий Шубин

– Меня зовут Гриша, а моего брата Вениамин.

– Очень приятно. Я присяду. – Управляющий вновь опустился на стул. – Так вот, не все приверженцы нашей идеологии имеют странную, конечно же с вашей точки зрения, сексуальную ориентацию. Большинство партийцев, уж поверьте мне, самые обычные люди. Но на предпоследнем, сто четвертом партийной съезде большинством голосов была поддержана программа легализации сексуальных отношений среди членов нашей партии. Конечно же, данное решение далось не легко и вызвало много полемики и неоднозначных суждений. Но в итоге решили, что любой человек, имеющий совпадающие с нашими взгляды на обстановку в стране и поддерживающий принципы коммунистического построения общества, не должен иметь преград при вступлении в наши ряды.

«Короче говоря, – подумал Григорий. – В связи с тем, что партия к каждым годом уменьшается, коммунисты решили не пренебрегать и голубыми. Они ведь тоже могут платить взносы. А как всем известно, среди голубых есть очень, ну просто очень богатые люди. И к тому же, это еще и голоса на выборах».

– Вообще-то, в нашем городе такой клуб только один, – продолжал говорить управляющий. – В стране насчитывается уже семь. И это не предел. Подобные заведения мы создаем как раз для тех членов партии, которые предпочитают проводить свободное время, так сказать, в приятной им обстановке.

Видимо у Петра Самуиловича пересохло в горле и он, подняв руку, подозвал гарсона. И когда тот подошел, управляющий, посмотрев на Сэмплера, спросил:

– Я выпью немного водки, нет ли желания присоединиться?

Григорий, поняв, что начинается нужное им знакомство, ответил:

– Пожалуй не откажусь.

Винпулькер покачал головой, отрицая предложение.

– Мой брат предпочитает пиво, – произнес Сэмплер.

– Отлично. – Управляющий повернулся к официанту. – Кувшин пива. Пол-литра водочки.

– Закуску, Петр Самуилович? – спросил гарсон.

– Мне то же самое, что заказали ребята. И еще, Матвей, грибочков, хороших маринованных грибочков.

– Будет исполнено. – Официант удалился.

Прошло не более пяти минут и на столе появились продолговатые блюда с кусочками темного мяса, обильно посыпанных зеленью, три маленьких глубоких тарелочки, наполненные соусом издающие запах пряностей и три вазочки с лоснящимися опятами в мутном маринаде. В центре стола появился прозрачный кувшин со светлым пивом. Официант, налив в две рюмки водку из красивой, возможно хрустальной бутылки, поставил ее на стол и удалился. Управляющий поднял свою рюмку и произнес:

– Ну что ж, за знакомство.

Не дожидаясь ответной реакции на тост, он осушил рюмку и, закусив грибами, посмотрел на парней. Григорий наколол на вилку кусок шашлыка и, сделав выдох, выпил свою порцию водки. Закусив мясом, Орлов произнес:

– Хорошая водка.

– Да, дорогая, – ответил управляющий. – А что же ваш брат не присоединяется?

Григорий посмотрел на Винпулькера. Тот сидел, не производя никаких движений.

– Давай, Вин, – Сэмплер снял крышку с кувшина и налил ему полный бокал пива, – не стесняйся. После трудного дня никогда не вредно расслабить нервы. Тем более фирма платит. – Орлов дружески подмигнул Петру Самуиловичу.

– Пейте, Вениамин, пейте… Можете считать себя с братом сегодня моими гостями.

«Видимо этого парня местные обитатели бара так достали, что он готов на все, лишь бы завести новые знакомства, поговорить с кем-нибудь».

Винпулькер выпил полстакана пива и стал с удовольствием на лице поглощать пищу, попеременно толкая в рот то свинину, то салат, то грибы.

– Может, перейдем на «ты»? – проявил инициативу Григорий.

– Да, да, – ответил управляющий, усердно жуя. – Зовите меня просто Петром. И давайте, парни, повторим еще по стопочке.

Вся троица выпила еще и Орлов почувствовал приятное жжение в желудке. Слабость растеклась по телу. Хотелось веселиться, танцевать и вытворять безумные вещи.

«Вот я уже и дошел до кондиции, – подумал он. – Всего две рюмки – и уже пьян. Ну и пусть, у меня был сегодня очень тяжелый день, возможно, самый тяжелый за всю мою жизнь и, возможно, не самый тяжелый из тех дней, что ждут меня впереди. И, пожалуй, упускать такой случай передышки будет неразумно».

Григорий откинулся на спинку сиденья и произнес:

– Скажи честно, Петя, ты тоже этот? Ну, я хотел сказать, голубой.

Управляющий, дожевывая последний кусок шашлыка, нисколько не смущаясь, ответил:

– Я – би. Честно скажу, мне приходилось заниматься любовью и с парнями и с девчонками. По характеру я немного другой, чем остальные посетители этого, – управляющий сделал рукой круговое движение в воздухе, – моего клуба. Я бы сказал, что я немного распущенный. Не люблю скованности, каких-то рамок.

– А как же партия, ты и вправду веришь в победу коммунизма?

– Я отлично знаю всю историю партии и неплохо разбираюсь в ее идеологии и принципах. А если ты своим вопросом хотел меня поддеть, то глубоко ошибся. Это сейчас о коммунистах не принято говорить всерьез. А когда-то мы владели одной третью Земли и диктовали условия всему остальному миру. А насчет того, верю – не верю, я тебе отвечу. Не знаю, победит ли в итоге коммунизм или нет, но более последовательной в своих политических взглядах партии нет на всей планете. Думаю, тебя устроил мой ответ? – Петр прямым, серьезным взглядом, не отрываясь, посмотрел на Орлова, будто бы говоря: «Ну что ты на это скажешь, сынок?». И еще: «Мол, все, что показывают по ТВ еще не обозначает, что ты в этом дока».

Григорий решил не сдаваться и сделал следующий выпад:

– А как же перечеркнутые принципы отцов – основателей коммунистической теории по отношению к сексуальным меньшинствам? Что бы сказал Ленин, увидев это заведение?

Петр налил себе пива, сделал большой глоток и, поставив бокал на стол, ответил:

– Ты знаешь, я глубоко убежден, что Владимир Ильич и сам не пренебрегал мужским полом. На это меня наводят его общения с Крупской. Ведь всем ясно было, что она его нисколько не интересовала. Так, – Петр махнул рукой, – должна же у партийного лидера быть жена. Не забывай, что главный человек страны для других граждан должен выглядеть порядочным семьянином. Вот для этого ему и нужна была Надежда Константиновна. Заметь – друг, соратник в борьбе, ведь именно так все ее величали.

– История была одним из любимых моих предметов в школе, – сказал Григорий. – И знаешь что я вспомнил? Ведь у Ленина была еще и любовница, об этом, кажется, знали все.

– Ты имеешь ввиду Инессу Арманд? Для меня это вначале тоже не укладывалось в гипотезу. Ведь он, когда жил в Париже, устроил ее в соседнем доме, он разрешил ей участвовать в Восьмом конгрессе второго интернационала в Копенгагене, – говоря это, Петр поднял указательный палец вверх и покачивал им в такт каждого произносимого слова. – Он даже открыл школу для того, чтобы она преподавала в ней политэкономию. Да и свидетельств об их встречах есть много, не говоря уже о любовной переписке. Я, узнав об этом, в самом начале даже возмутился, а потом нашел простой, естественный ответ: Владимир Ильич был примерно такой же, как и я – бисексуал. Хотя, неправильно выразился, это я, как он. Ну что мы все базарим, да базарим? Давай пропустим еще по стопочке.