противовоздушную оборону. Зенитки ПВО рейха поглощали до трети всего пороха. При этом теоретическая мощность советских пороховых заводов составляла на 1 января 1944 г. 179 040 тонн. Однако, как пишет видный отечественный исследователь промышленности боеприпасов И. И. Вернидуб, «ни один из пороховых заводов в годы войны не смог использовать свои производственные мощности на 100 %»[458]. Связано это было с нестабильными поставками сырья и простоями заводов ввиду отсутствия топлива и электроэнергии.
Как это отражалось в расходе боеприпасов? За 1943 г. советская тяжелая артиллерия израсходовала 934,7 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц, 2 млн 364 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц-пушек обр. 1937 г., 216,47 тыс. выстрелов 203-мм гаубиц[459]. Немцы израсходовали в 1943 г. 6 млн 470 тыс. выстрелов 150-мм тяжелых полевых гаубиц sFH18, 117 тыс. выстрелов 170-мм пушек, 404,6 тыс. выстрелов 210-мм гаубиц Moerser 18[460]. К этому добавились 1 млн 584 тыс. выстрелов к 155-мм трофейным французским гаубицам разных типов, 232 тыс. выстрелов 220-мм французских гаубиц, 6,37 тыс. выстрелов к 305-мм чешским гаубицам. Хорошо видно, что расход боеприпасов тяжелой артиллерии вермахтом минимум в два раза больше, чем у Красной армии, хотя германские войска в основном оборонялись. По существу, именно артиллерия становится становым хребтом обороны немецких войск на советско-германском фронте.
Горы пустых корзин от крупных снарядов и гильз немецких орудий различных калибров на одной из прифронтовых станций. Лето 1943 г. стало абсолютным максимумом расхода боеприпасов вермахтом.
В начале 1944 г. Красная армия добивается значительных успехов в ходе наступлений с применением танковых войск в южном секторе советско-германского фронта. В центре всю зиму шли тяжелые позиционные бои. В обзоре, составленном штабом немецкой 3-й танковой армии по итогам боев, прямо указывалось: «Расход боеприпасов в объеме 1510 тонн в день у корпуса, находящегося на направлении главного удара, и 2910 тонн в день у всей ТА в большинстве случаев был существенно выше, чем у русских. Часто вклинение противника удавалось громить исключительно огнем артиллерии»[461].
Успех операции «Багратион» летом 1944 г. именно в центральном секторе советско-германского фронта был достигнут за счет поражения немецкой артиллерии авиацией и тщательной подготовки контрбатарейной борьбы. Фактический выпуск порохов в СССР в 1944 г. составил 126 890 тонн[462], в Германии – 253 702 тонны[463]. Оценивать эти цифры следует с учетом расширения участия в войне на континенте союзников и интенсивной работы орудий ПВО Германии. В 1944 г. тяжелая артиллерия Красной армии израсходовала 996,1 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц, 2 млн 537,1 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц-пушек, 167,77 тыс. выстрелов 203-мм гаубиц[464]. Вермахт израсходовал на всех фронтах 6 млн 775 тыс. выстрелов 150-мм тяжелых полевых гаубиц, 1 млн 954 тыс. выстрелов 155-мм трофейных французских гаубиц, 118 тыс. выстрелов 220-мм трофейных французских орудий, 508 тыс. выстрелов 210-мм гаубиц[465]. В 1944 г. в ведомостях ГАУ КА появляется расход артиллерии особой мощности. Небезынтересно его сравнить с расходом аналогичных орудий противника. За весь 1944 г. Красная армия расстреляла 9,9 тыс. выстрелов 152-мм пушек БР-2, 3,322 тыс. выстрелов 280-мм мортир и 0,656 тыс. выстрелов 305-мм гаубиц (обр. 1915 г.). Ответом вермахта на это стали 114,5 тыс. выстрелов 150-мм пушек K18 и K39, 270 тыс. выстрелов 170-мм пушек, 15,8 тыс. выстрелов 210-мм пушек K39/40, 8,4 тыс. выстрелов к 240-мм пушкам K3 и H.39. То есть расход боеприпасов сверхтяжелой артиллерии в вермахте был значительно выше. В заключительный период войны положение вермахта во многом уже определялось такими факторами, как нехватка горючего и постепенный развал военной промышленности.
Подводя итоги, необходимо сказать следующее. Противником Красной армии в ходе Второй мировой войны являлась промышленно развитая Германия, располагавшая многочисленной артиллерией. Успехи немцев в 1939–1942 гг. в немалой степени объясняются использованием артиллерии, а не только танковых войск. Предвоенные проблемы с производством боеприпасов и значительные потери мощностей по их производству поставили Красную армию в сложное положение. Большую часть войны советская артиллерия отставала от противника по расходу боеприпасов тяжелой и сверхтяжелой артиллерии. Подобный дисбаланс сказывался на потерях, особенно в условиях позиционных сражений, таких как боевые действия в районе Ржева или на западном направлении зимой 1943/44 г. Выровнять положение удалось уже ближе к концу войны. Выправление сложившейся ситуации осуществлялось за счет ставки на танковые войска, а также за счет минометного вооружения.
Артиллерия большой и особой мощности Красной Армии в Великой Отечественной Войне 1941–1945 годов: военный, экономический и технический аспекты использования
Несмотря на то что Вторую мировую войну принято называть «войной моторов», артиллерия успешно сохраняла позиции «бога войны» в 1939–1945 годах. Судьбу победы или поражения во многих сражениях определял выигрыш или, напротив, проигрыш артиллерийской дуэли. В некоторой степени артиллерию крупных калибров заместили самолеты-бомбардировщики с авиабомбами калибром 250–500 кг и более, но лишь отчасти. Авиация в большей степени зависела от погоды и проигрывала в точности попадания. В своем заключительном слове на совещании командного состава в декабре 1940 года нарком обороны СССР маршал С. К. Тимошенко отметил: «Артиллерия в современном бою по-прежнему играет роль главной прорывной и ударной силы пехоты»[466].
Ход боевых действий на советско-германском фронте подтвердил эти слова С. К. Тимошенко. Артиллерия большой и особой мощности (в отечественной терминологии) занимает в иерархии артиллерийских систем свою нишу с достаточно широким спектром задач. При этом сведения о ее использовании на фронте носят отрывочный характер. В общих работах присутствовали отдельные упоминания об использовании в операциях Великой Отечественной войны артиллерии калибром 203–305 мм, это касалось чаще всего операций 1945 года: штурма Познани[467] и Кёнигсберга[468]. Это неизбежно приводило к ошибкам. Так, известный отечественный историк военной техники А. Б. Широкорад писал: «Впервые 305-мм гаубицы обр. 1915 г. приняли боевое крещение (после 1917 г.) в боях на Карельском перешейке в июне 1944 г.»[469]. Данное утверждение действительности не соответствует. Однако использование орудий калибром 203 мм и более в Красной армии в 1941–1945 годах действительно носило до определенного момента эпизодический характер.
В отдельных работах по более узкой тематике использование артиллерии БМ и ОМ также упоминалось только в связи с конкретными боевыми эпизодами[470] либо как факт использования боеприпасов определенной номенклатуры[471] [6, с. 154–155]. В современной историографии, так же как и в советской, внимание уделялось преимущественно использованию тяжелых орудий в самом конце войны[472].
Орудия большой и особой мощности были дорогостоящими и сложными в техническом отношении артсистемами. В СССР в 1941–1945 годах к ним относились 203-мм гаубицы Б-4, 210-мм пушки БР-17, 152-мм пушки БР-2, 280-мм мортиры БР-5 и 305-мм гаубицы образца 1915 года. Также в Красной армии оставались к началу войны 203-мм гаубицы Виккерса и 280-мм мортиры Шнейдера. Формально в составе артиллерии Красной армии присутствовало 305-мм орудие БР-18, но,
