— Нормальное, разве в голове самую малость покалывает.
— Это пройдет.
— Откуда ты знаешь, если я не знаю. О, проходит. Про память надо спрашивать, понял? Так вот, помню детство, помню, как из институтов исключали, и сны последние помню. Я знаю, для чего здесь родился.
— Это замечательно! Как рождение прошло?
— Да никак. Сидел, скрючившись в трубе, сидел-то, конечно, ты, но это уже был почти я, верно? Сижу, неудобно, тесно. И вдруг — простор, громадный высокий зал. Сначала я растерялся, но тут же понял, что я это уже не ты, что я самостоятельный, маленький стограммовый человечек, поэтому и камера показалась залом. Так и родился без мук и физических усилий. Но впечатление такое, будто я нормальный человек, а вокруг все выросло. И вы с Шуркой великаны. Поскольку я не очень большой, то зовите меня по-свойски — Вовкой. А сколько у меня энергии — ого-го! Прямо чувствую силу и ловкость, у меня есть желание побегать и попрыгать. И пошкодить хочу.
— Ну, это ты брось.
— Знаю, что нельзя, не маленький. Ну все, двигаем отсюда.
Мы шли ко мне домой. Вовка, сидевший в кармане старшего брата, скоро заверещал:
— Вытаскивай на свежий воздух!
Потом требовательно велел опустить себя на землю, попрыгал на одной ноге и стал носиться по дороге, скача и кувыркаясь. Не слушая предостерегающих окриков Владимира, умчался в газон и затерялся там. Однако быстро выскочил, спасаясь от безобидной ящерицы.
— Хватит баловаться! — рассердился Владимир и, схватив братишку, бесцеремонно затолкал его в карман. Вовка завопил от несправедливости и устроил в кармане такой ералаш, что пришлось его вытащить.
— Ты почему вредничаешь? — спросил Владимир.
— А ты брось жандармские замашки. Маленькие все вредничают.
— Тридцать четыре года прожил — и все еще маленький, да?
До самого дома братья мелко препирались. Такой вариант ни я, ни Владимир предусмотреть не могли. До перемещения секции Д-44 оставалось всего несколько часов.
Светало. Мы пили чай с земляничным вареньем. Вовка сидел на столешнице, скрестив по-арабски под себя ноги, держал обеими руками колпачок от тюбика зубной пасты с чаем и все удивлялся огромным объемам вокруг себя. Обладая обостренным зрением и слухом, он принялся нас критиковать, что невыносимо громко чавкаем, что в зубах Владимира целая коряга застряла, что под ногтем у меня пуд грязи.
— Не задирайся, — строго сказал Владимир.
— Маленькие все задиры, — упорствовал Вовка. — А я особо маленький, мне простительно, мне от роду всего два с половиной часа. Ладно, смех смехом, надо бы и серьезно поговорить.
— Давно хочу тебе это предложить, а ты ударился в младенчество.
— Да как-то само получается. Скажите честно, я настоящий человек?
— Самый что ни на есть настоящий! — горячо воскликнул я.
— Хоть и не женщиной рожденный, — степенно добавил Владимир.
— То-то и оно, — покачал головой Вовка. — Искусственный, к тому же и стограммовый. Как хотите, а это уже не настоящий. У меня, я знаю, есть шансы погибнуть или исчезнуть, какая разница, и я к этому всегда готов. Не представьте себе, умирать не хочу. Я понимаю, что создан специально для посылки на астероид, что я, браток — это ты, но все-таки мы с тобой две разные личности, у тебя своя жизнь, у меня — своя, и она может скоро кончиться.
— Ты говоришь так, будто наверняка знаешь, что попадешь в те двадцать восемь процентов. Не похоже на меня, я бы настроился только на семьдесят два. Но раз ты боишься, я не буду тебя перемещать.
О, господи, откуда ты взял, что я боюсь? Речь идет совсем о другом, непонятливый такой, а еще называется, что ты — это я. Попробуй только не переместить сегодня! Повешусь, понял?
— Вот теперь вижу, что ты похож на меня.
— Еще одни щепетильный вопрос: как мне вообще дальше жить?
— Об этом я как-то не думал.
— Видишь, какой ты заботливый.
— Вижу. Вместе маху дали. Будем работать проблемы решать.
— Все это так. Но я ведь вам не ровня, мне нужны особые условия, потому что я единственный в мире какой-то несчастный дециметр.
— Мы можем создать для компании еще несколько таких дециметров. Ты можешь даже жениться, всегда найдется девушка, согласная на получение своей копии. Вы с ней можете дать начало новой расе на Земле. Построите миниатюрные города, создадите свою цивилизацию. Еще и нас перещеголяете, ведь вы можете повысить точность обработки изделий в семьсот-тысячу раз, создадите такие чувствительные приборы и аппараты, которые только в микроскоп разглядишь. Ваша цивилизация будет качественно отличаться от нашей. А уж общими усилиями мы такое сотворим!
— А что, не откажусь, — Вовка нарочно напыжился. — Имя свое изменю, что-нибудь оригинальное, например, Мизер Первый. Звучит?
— Потом пофантазируем, — улыбнулся Владимир и, попросив нас никуда не отлучаться, ушел в лабораторию подготовить почву. Со мной Вовка был послушен и серьезен, он и сам не верил, что через три часа встретится с Потаповым и Поповым. Волновался. И попросил еще налить ему чай. Я наполнил чаем колпачок от тюбика и направился в столовую за вареньем. Вдруг раздался голос Юлии:
— Можно, Саша?
Она приходила ко мне обычно по вечерам, а ее появление ранним утром было для меня неожиданностью. Я растерялся, да еще как назло находился далеко от стола, на котором пил чай Вовка. Я видел, как он заметался по столешнице, но спрыгнуть не мог — разбился бы или стал калекой. Я было рванулся к нему, чтобы успеть спрятать в карман, но Юлия уже вошла в комнату. Я сам приучил ее входить ко мне без разрешения, а слова «можно, Саша» были просто как приветствие. Думал, что Вовка спрячется за кувшин или за мою чашку, однако он, подбоченясь, принял позу мыслителя и застыл на месте. Я надеялся, что Юлия не увидит его, а я, выбрав удачный момент, смогу спрятать его. Но девушка сразу обратила внимание на необычную статуэтку.
— Интересная куколка. Ты где взял ее, Саша? Кто изваял это чудо! Поразительно … да это же прямо живой Володька!
Я молчал. Вовка, естественно, тоже. А Юлия, продолжая удивляться, взяла Вовку в руку. Тот напрягся, но позы не изменил.
— Вчера Володя был точно в таком же костюме. А глядит-то, Саша, как глядит! Это живые глаза, — она перевернула Вовку вниз головой и посмотрела на подметки туфель. — На редкость филигранная работа, впервые такую прелесть вижу. Чье это произведение? Из какого материала? Это не гуттаперча, — она согнула Вовку дугой через спину.
— Хребет сломаешь! — зло и обреченно воскликнул Вовка.
Юлия от неожиданности чуть не уронила его не пол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
