мы с тобой одногодки, а речь свою проявлять от таких как ты «бестолочь древесная» научилась. Возгордилась девица.
— Не нужно мне таблетку, не вкусная она. От медикаментов в горле печет…
— Я бы с тобой шоколадкой поделилась. Отломила она кусочек плиточки. — Но тебе с дырявым кишечником пока нельзя. И проглотила дольку…
— Да ты язва похуже той — что желудок разъедает!
— А ты как хотел обморок лежачий? Если с каждым из вас нянчится, то никаких душевных сил не останется, потом матерью быть расхочешь. Похоже и у неё служба не сахар… Не сахар, а шоколад…
— Понимаю, сам салобончиков гоняю…
— Такой молодой и уже командир? И за какие заслуги? В глазах промелькнул легкий интерес. Не думал, что девочку регулярно видящую смерть можно чем-то удивить.
— Заслуги? Хмм… Лицо в момент приобрело странное выражение. Убить стольких многих, такова моя заслуга?
— Перед отечеством, разумеется. Ответил я.
— Что-то ты не выглядишь шибко воодушевлённым. Многие ребятки и руку, и ногу теряют, а всё равно улыбаются и просятся обратно. И такие фанатики бывают…
— Ты что психологом на пол ставки заделалась?
— Будешь паясничать, я тебя антисептиком забрызгаю.
— Лучше шоколадку отломи изверг малолетний.
— Ладно, но если живот заболит, то скажешь, что сам стащил.
— Договорились… Вот она победа дипломатии.
Сладко до такой степени, что пара слезинок проступила…
— Спасибо тебе, подруга дней моих суровых…
— Можешь звать меня Инга. Имя и голос я запомнил, но продолжить разговор был не в силах, от сладости голова кружилась так, что пиздец, словно на карусели вращаюсь…
* * *
Девушка повадилась навещать больного каждый день, но я старался не льстить себе, работа просто такая, наверное… Ставить уколы, менять повязки, подкармливать конфетами, носить горячий чай.
Под чай разных сортов мы и беседовали.
Я старался вспоминать самые безобидные и не пошлые солдатские анекдоты, а она старалась хорошо реагировать даже на самые не смешные. Инга посвятила юношу в свою историю. Такая же сирота, как и многие из нас… Интересно, почему я почти не встречал людей с живыми родителями… Юная особа с детства отличалась острым человеколюбием. Как только началась война, она буквально первая записалась в добровольцы, прошла необходимую подготовку и уже много месяцев без выходных выхаживает таких недобитков как я.
Всё чаще Инга как бы незаметно, невзначай клала ладонь на мою руку и сжимала её в кулаке. Губки с каждым визитом всё краснее, а смех звонче. Особенно веселило, когда в ответ она выдавала фразочки. — Ну он конечно и сука бестолковая ахах! Её присутствие облагораживает госпиталь…
С Ингой становится легче на сердце, в голове, в суставах… Душа поёт и регенерирует, мысли светлеют, снова хочется жить.
— Хорошо, что я ходячий, а то было бы крайне неловко, когда за тобой ухаживает девушка.
— А я думала, что всё дерьмо из вас выбивают еще в учебке.
— И то верно…
Стал замечать за собой, как старался занять такую позицию, при которой половина изуродованного лица утопала в подушке. Впервые за долгое время я пожелал казаться симпатичнее, чем есть на самом деле…
Дни незаметно пролетали. Душевные и телесные раны рубцевались быстро. Думаю, ускоренной реабилитацией я обязан Инге, девушка оказалась эффективнее сотен литров антибиотиков и мазей, тысячи уколов, километров бинтов и много килограмм гематогена.
Вот оно лекарство от всех болезней…
— Ну и где эта бестолочь⁉ Вопила разгневанная старшая сестра.
— Ой! Спрячь меня! Испуганно ойкнула девушка и запрыгнула ко мне в койку, спрятавшись под одеялом.
Грозная тучная женщина в возрасте отдернула занавеску и спросила. — Не знаешь куда ушла? Выглядит она жутко, я бы не удивился если бы первая реплика была — ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!
— Не могу знать. Ответил я по солдафонский, на что она хмыкнула и удалилась.
Но как выяснилось, грозная тетка лишь затишье перед бурей в моей «личной» жизни. Я ощутил жар молодого тела, Инга грудью прильнула к спине.
— Она уже ушла, можешь вылезать. Девочка не спешила вставать, а только прижалась еще сильнее и обвила туловище руками, я перевернулся и наши глаза встретились. Носы почти соприкасаются, дыхания попутно ударялись друг о друга, щеки горели что у неё что у меня… Инга хотела что-то сказать, губы приоткрывались на миллиметр, но быстро закрывались и так много раз… Она стесняется и стесняет меня… Даже при ранении, сердце не стучало так сильно.
Вот язва… Девочка все же заползла в самые глубины сердца, думаю теперь даже скальпелем не выковырять. За секунду жидкие невнятные мысли в голове вылились и отвердели в ясную картину.
Я полюбил её…
Она обладала обычной внешностью. Стройная фигура, здоровая кожа, длинные волосы, рост чуть выше среднего и местами симпатичное лицо. Но вот теперь, когда я четко осознал, что влюблен, мой разум, всё мужское естество, воспринимает и идеализирует девушку в настоящую богиню, образец женственности.
Каждый волосок на голове стал тоненькой ниточкой, артерией, что соединяет меня с прекрасным в этом мире, я готов вдыхать аромат волос круглосуточно. Талия стала тем роскошным местом, к чему моя рука никогда не посмела бы прикоснуться. Небольшое количество рыженьких пятнышек вокруг глаз пленяют разум. Я готов пропеть столько благодарственных молитв богу за то, что он сотворил её именно такой, сколько насчитаю веснушек… Маленький и милый носик убирает душевные тревоги.
Пожалуй, самое замечательное и то, что невозможно перехвалить, это — характер девушки, её темперамент, девичья суть.
Нежная как каша без комочков, непоседливая как маленький озорной ребенок и одновременно с этим могучая и сильная как стая мужиков. Она видела и прошла через тот же ад что и я. Постоянная смерть, переработки, увечья, сломанные кости и судьбы, слезы, кровь, агония умирающих…
Инга смогла сохранить себя и приумножить всё самое светлое с чем родилась.
Рядом с такой, любому мужчине придется в три раза сложнее
