где был, с таким ироничным юмором, что я не раз смеялась вслух. И смех мой был не вымученным — он рождался сам, как капля дождя, скатившаяся с листа.
Николас рассказывал о Элдермуре, о своей матери, умершей много лет назад, о друзьях, о детстве, которое провёл среди вересковых полей и вековых деревьев. Он оказался не просто спокойным и уважаемым человеком. Он был живым. Тёплым. Умным. Не из тех, кто бросает красивые фразы, а из тех, кто действительно слушает, когда ты говоришь. Кто не смеётся над твоими страхами, а говорит: «Расскажи ещё».
Я успокоилась рядом с ним. Это не было похоже на влюблённость из южных романов, где сердце трепещет при каждом шаге. Нет, это было нечто иное. Словно в его присутствии можно было дышать свободно, не задумываясь об этом. И это ощущение... Оно было удивительно приятным.
Мы попрощались у кареты. Он взял мою руку в перчатке, склонился над ней, но не просто поцеловал, а задержал на мгновение, будто передавая через прикосновение то, что не мог выразить словами.
На следующий день после отъезда, его управляющий — сухощавый, строгий человек с манерами дипломата — прибыл с особым поручением. Он вручил мне маленькую бархатную коробочку.
— Его сиятельство, граф Элдермур, лорд Сеймур, просил передать вам, миледи, — сказал он, чуть поклонившись, а затем добавил: — Вы наденете его в день вашего венчания.
Внутри лежало кольцо — старинное, из белого золота, с тёмно-синим сапфиром в обрамлении мелких бриллиантов. Оно было не просто драгоценностью — оно принадлежало семье Сеймуров поколениями. Символ рода, доверия, избранности.
Я смотрела на кольцо, и мне казалось, что в его прохладном блеске — всё моё будущее. Надежда, спокойствие, дом.
Венчание назначили в приходской церкви неподалёку от Рэдклифф-Холла. В воскресенье во время службы было оглашено первое публичное уведомление о грядущем браке — как у нас, так и в приходе лорда Сеймура. Я сидела на церковной скамье, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Имя моё прозвучало на весь храм: «леди Аврора Рэдклифф, обручаемая с лордом Николасом Сеймуром, графом Элдермуром». Я слышала, как рядом сдержанно ахнула одна из прихожанок, а Бетси сдавленно вздохнула, сжав мне руку.
Но я уже не боялась.
Глава 37
Утро окутало Рэдклифф-Холл туманной тишиной. На полях серебрилась дымка, из которой проступали очертания конюшни, шпилей часовни и старых деревьев у аллеи. В воздухе витал покой, не нарушаемый ни суетой, ни звуками. Лишь изредка слышался стук копыт по гравию да шорох юбок за закрытыми дверями.
Торжество венчания, хоть и разрешённое по завещанию лорда Эдварда, происходило в месячный срок после его смерти и не должно было нарушать приличий. Общество было строго в таких вопросах: даже радость должна быть сдержанной, обёрнутой в траурную ленту. Я сама не знала, что чувствую. Немного печали и тревожное волнение.
Ранним утром, когда солнце только начало подниматься из-за холмов, я попросила Генри проводить меня к кладбищу. Он молча кивнул, и мы пошли по садовой дорожке. Вскоре мы оказались у аллеи, ведущей к усыпальнице. Это было старое здание с мраморным куполом и кованой дверью. Генри сам открыл её.
Внутри было прохладно и спокойно. Каменные стены хранили память о поколениях Рэдклиффов. Я подошла к нише, где покоился мой отец. Надпись ещё не была завершена, её собирались дополнить позже. Рядом стояла мраморная плита с именем матери Авроры. Я не знала эту женщину, но в этот день ощущала особую связь с ней. Возможно, потому, что именно она, как говорил отец, всегда мечтала, чтобы её дочь жила свободно, без чужого давления и расчёта. Я стояла молча, не пытаясь говорить, слова были бы лишними. Генри тоже не нарушал тишины. Мы просто посидели на скамье у стены. Мне казалось, будто отец где-то рядом. И я мысленно попросила у него благословения.
Возвращаясь обратно, я чувствовала себя легче. Внутри стало чуть светлее, радостно и спокойно. Как будто он простился со мной и отпустил. У крыльца нас встретили Элла и Бетси, обе в серовато-лиловых платьях, соответствующих этикету. Они суетились у кареты, укладывая последние чемоданы. Мои вещи были собраны ещё вчера: сундуки с одеждой, ящики с книгами, два ящика с лекарственными травами и сушёными лепестками, шкатулка с письмами отца, мамины блокноты, два стеклянных флакона из башни и, конечно, корзина для Марса. Лорд Николас предусмотрительно прислал три экипажа для слуг и багажа.
— Всё готово, миледи, — произнесла Бетси, поправляя вуаль на моей шляпке. — Остаётся только дождаться лорда Сеймура.
Она внезапно всплеснула руками, будто вспомнила что-то важное, и вихрем устремилась к дверям.
Марс вышел из дома с видом барона. Вымытый, расчёсанный, с бархатным зелёным ошейником, он выглядел как представитель королевского двора. Кот важно подошёл ко мне, сел рядом и выдохнул:
— Ну, хотя бы не первый раз выходишь замуж. Опыт уже есть какой-то. Это должно тебя утешать.
Я рассмеялась, хотя и немного нервно:
— Вряд ли мой прошлый опыт можно сравнить с тем, что происходит сейчас. Я теперь юная, невинная девушка и выхожу замуж за графа, а не за водителя газели.
— Зато ты уже знаешь, как себя вести. Главное — не упасть в обморок. И если уж упадёшь, то сделай это грациозно.
Я хотела ответить колкостью, но в этот момент к воротам подъехала знакомая карета. Колёса застучали по гравию, лакей открыл дверцу, и из кареты вышел лорд Николас Сеймур, граф Элдермур. Он был в чёрном сюртуке, с серебряным медальоном на шее и печатью рода на перстне. Его лицо было спокойным, даже немного сосредоточенным. Но когда он увидел меня, взгляд потеплел.
— Леди Аврора, — сказал он подходя. — Вы…
Он замолчал. Я не знала, что он хотел сказать, но, кажется, что-то хорошее. Я опустила глаза. Марс мысленно хмыкнул:
— Ну всё. Теперь точно не сбежишь. Беги наряжайся… Невеста.
Церковь была скромно украшена: несколько лилий у алтаря, ленты серо-синего цвета, свечи. Священник с достоинством и уважением принял наше решение. Присутствовали лишь близкие соседи, пара знакомых лордов и чета из соседнего имения. Генри подвёл меня к алтарю, передал жениху и встал рядом с леди Агатой. Бетси тихо всхлипывала где-то позади. Элла держалась бодро, но в глазах её блестела слеза.
Когда священник произнёс: «…согласны ли Вы, лорд Николас Сеймур, взять в жёны…», у меня похолодели пальцы. Голос Сеймура прозвучал ясно и твёрдо:
— Да, согласен.
Я тоже ответила утвердительно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Кольцо казалось холодным, как зимнее утро. Мой
