– Я просила вас перенести место разговора не из каприза или пустой прихоти, все дело в его, – богиня постучала пальцем по металлу, – содержимом. Вернее, в магических свойствах вещи и их взаимодействии с зачарованным металлом хранилища. Я не вникала в тонкости плетения чар, но ясно одно: колдуны Белого Братства поступили в высшей степени неразумно: хранилище не блокирует излучение, а лишь собирает его. Открой я крышку без должной защиты на сколько-нибудь продолжительное время, и энергетический всплеск мог бы изрядно всколыхнуть миры, все Силы, мало-мальски могущественные боги, маги и пророки непременно уловили бы его. А ввиду объективных причин такая огласка крайне нежелательна.
– Элия, хватит ходить вокруг да около, что в ящике? – не вытерпел чересчур долгой на его взгляд прелюдии Элегор, тряхнув головой.
– Очередная Карта Колоды Либастьяна, – раскололась принцесса.
– Чья? Эйрана? – с жадным любопытством, замешенным на жгучем энтузиазме, воскликнул герцог.
– Именно так, портрет мага видела лишь мельком и надписи прочесть не смогла, зато хорошо разглядела край обрамления Карты с характерным рисунком. Но по какой иной причине излучение Карты могло бы привести Нрэна прямиком к башне? – логично рассудила богиня. – А значит, мы ни в коем случае не должны возвращать коробочку Белому Братству и уж тем более нельзя допустить, чтобы они возобновили охоту на Эйрана.
Маг слушал внимательно и со спокойным любопытством ожидал, пока богиня или Элегор объяснят ему, что такое Карта Либастьяна, какое отношение он имеет к ней, чем это чревато и так далее. Пока мужчину только порадовало твердое намерение принцессы встать на защиту его жизни. Как ни был могущественен и уверен в своих силах мэсслендец, он весьма сомневался в своей способности противостоять рыцарям Белого Братства с высокого Уровня.
– Так пусть Нрэн вернет им пустую коробку и скажет, что убил мага, можно даже какой-нибудь похожий труп поискать, – бодро предложил Элегор, практически пошагово дублируя способ, с помощью которого принцесса отмазала Энтиора от Темного Братства.
Вероятно, мысль эта до сих пор витала в апартаментах богини и, поддавшись стадному инстинкту, вместе с табуном своих товарок, вечно атакующих идейное сознание бога, устремилась в буйную голову.
– Я не буду убивать его, – разверз уста Нрэн, кивнув на Эйрана, – но и лгать Совету я не стану.
– Да уж, вранье не твой профиль, скорее это массовая резня. Но Уровень слишком далек и могущественен, пожалуй, дело не выгорит, а если выгорит, получит слишком большой резонанс, – потирая подбородок, печально согласилась Элия. Она прекрасно знала не только великое воинское мастерство кузена, но и его вопиющие щепетильность и прямоту. Хитроумие Нрэна, великолепно работающее при проработке стратегии и тактики, на военных маневрах, в мелких стычках и масштабных войнах, пасовало в непрофильных ситуациях. Давить на бога войны было бесполезно. – Ладно, придумаем другой способ. Ответь на пару вопросов и можешь идти отдыхать.
– Я не устал, – возразил мужчина, вскинув опущенную голову.
– Когда ты в последний раз спал? – не менее сурово, чем родич, вопросила богиня.
– Вчера, – правдиво ответил Нрэн, имея в виду свое забытье после приступа.
– А ел? – не угомонилась Элия.
– Не помню.
– Значит, найдешь, чем заняться, – наставительно констатировала принцесса, присаживаясь на диван и откидываясь на спинку. – А теперь скажи, первое: известно ли, почему именно тебе Белые поручили ликвидацию Эйрана? Ты даже не член Братства. И второе: зачем вообще они решили его устранить?
– В прошлой инкарнации я был Брианэлем, Белым Командором, – буркнул Нрэн. – Пророк Братства заявил, что чернокнижник опасен и должен быть уничтожен, и только я способен выполнить эту работу.
– А поподробнее?
– Я плохо помню, что было, словно сквозь туман, – скованно признался воин. – Там что-то говорили о бурях во Вселенной и хохоте, сотрясающем миры. Что отсрочить это, убив чернокнижника, может только Брианэль, ставший Стражем Розы. Вот меня и позвали.
– Да-а-а, – протянула богиня, невольно поморщившись, словно внезапно заныли никогда не болевшие зубы. – Одно слово – белые брехуны, – ругнулась она, весьма рассерженная способностью разумных существ выворачивать правду по своему скудному разумению и к своей вящей выгоде. – Это же надо было так извратить истину. Ну да Творец им судья. Они, разумеется, ждут от тебя отчета, Нрэн. Когда?
– Сроков мне не называли. Когда уходил, дали медальон Братства и просили связаться, как только выполню поручение, – ответил бог, припоминая подробности.
– Разве членство в орденах и братствах наследуется через инкарнации? – удивленно спросил Эйран, нахмурившись. – Мне казалось, Суд Сил или Совет Богов вправе, если сохранилась память об инкарнации, признать действительным брак или наследственные права и обязанности, но не эти обязательства.
– Что для Белых, что для Темных – законно лишь то, что им выгодно, – с горьковатой иронией улыбнулась Элия. – Такова политика процветания и могущества Братств. Впрочем, ты подкинул мне одну идею, дорогой, спасибо. У меня больше нет вопросов, Нрэн. Отдай медальон и можешь идти, если белые братья снова будут тебя домогаться, не откликайся. Молчание не есть ложь, не так ли, дорогой?
Нрэн хмуро кивнул, вынул из кармана эмалевую безделушку и брезгливо швырнул ее на стол поодаль от плоского ящичка с Картой. А затем уточнил, пряча за почти нарочитым безразличием опасение, что Элия не согласится, и тем самым демонстрируя глубину обиды:
– Я могу сказать тебе пару слов наедине?
Элия глянула на серьезную физиономию воителя и молча поднялась с дивана. Элегор понадеялся, что Элия и Нрэн не отправятся для разговора в спальню. Почему-то нетерпеливому богу казалось напрасной тратой времени сидение в гостиной богини любви в течение пары семидневок. Хотя жгучий взгляд принца, брошенный украдкой на принцессу, показывал, что двух семидневок может оказаться недостаточно. Однако опасения герцога не оправдались, собеседники прошли в прихожую. Плотно прикрыв дверь в гостиную, Нрэн спросил:
– Ты будешь собирать Семейный Совет?
– Да. Вероятнее всего, в ближайшее время. Должна же я представить вам нового родича, – согласилась принцесса, улыбаясь про себя строгим принципам Нрэна, не позволившим ему поднять вопрос о Семейном Совете в обществе чужаков, к каковым принц до сих пор относил и герцога Лиенского.
– Хороший предлог, – кивнул воин.
– И не только предлог, – поправила мужчину Элия, обращая его внимание на свое отношение к вопросу.
