Я потрогал пальцы и по моему позвоночнику поползла струйка ледяного пота. Я не чувствовал мизинец, безымянный, средний, и половину ладони. Будто заморозку укололи. А вот само предплечье кидало то в жар, то в холод. И в остальные пальцы стреляло током. Я ещё раз сильно потряс рукой, но это не помогло.
— Сань, ты в порядке? — окликнул меня Дюха.
— У меня что-то странное с левой рукой происходит, но меняться не буду.
— Ты уверен? Может к медикам подбежишь? — насторожился мой друг.
— Нет, Андрей, они меня сразу заменят. Лучше я здесь побегаю. Хочу парочку голов нарисовать.
Последующие десять минут игра постоянно зависала в середине поля. Я и так, и этак пытался прорваться по флангу, но всё было безуспешно. Итальянские защитники хитрили. То в «коробочку» меня возьмут, то руками придержат. И, что интересно, каждый раз, совершая мелкие фолы, они выслушивают замечания бельгийца, мило улыбаются и продолжают фолить. И что с этим делать, я не знал. Уж больно лояльный арбитр нам сегодня попался. Наверное, поклонник «Скуадры адзурры». Вот и прощает этим гадёнышам такое поведение.
Шла уже шестьдесят пятая минута матча. Итальянцы планировали подавать угловой с левого фланга. Соперник почти всей командой сгруппировался в районе вратарской. Я же стоял рядом с одиннадцатиметровой отметкой и слушал как Игорь раздаёт указания ребятам. Мне предстояло опекать Каннаваро. Раздался свисток арбитра и Пирло тут же навесил на ближнюю штангу. Первым к мячу успевает Тони, который затылком переправляет мяч дальше во вратарскую. Каннаваро тут же рванул к мячу. Преграждая телом путь, я пытался помешать ему добраться до мяча. Фабио тут же сильно толкает меня в грудь и я заваливаюсь спиной на газон. И тут стадион потряс радостные крики итальянских болельщиков. Нам что гол забили? Да ну, нахер! Кто? Как? Поднялся на ноги и, первым делом, попытался обратиться с претензией к арбитру, который стоял в метрах десяти от меня.
— Реф, на мне сфолили! «Пятёрка» толкнул меня в грудь, — кричу я на английском, показывая рукой на себя.
Но бельгийцу мои слова были по барабану. Махнув на него рукой, я повернулся к поникшим парням. Оказывается, был автогол. В этой сумасшедшей сутолоке мяч от головы Игнашевича влетел в наши ворота. Серёга, как убитый, сидел на траве и тяжело дышал. На нас он даже не смотрел. Знаем, были, видели. Ему сейчас хочется просто провалиться под землю. Никого не видеть, никого не слышать. Жизнь закончена, дайте мне яда. Да, что говорить, вся команда была убита случившимся.
— Ну? И чё мы грузимся⁈ — не выдержал я. — На нас сейчас смотрят миллионы болельщиков! Ноги в руки и вперёд отыгрываться. Я домой пока не собираюсь!
Дюша вздохнул, но тут же подхватил мяч из ворот и побежал к центру поля. А ребята, словно похоронная бригада, поплелись к центральной линии. Спортивная злоба должна быть у парней, а вместо этого мне видится какая-то опустошённость. Неужели, они для себя решили, что матч уже проигран? Конечно же, мы уступаем в классе и мастерстве итальянцам, но мы всё равно должны доказать всему миру, что тоже чего-то стоим и можем побеждать лучшие команды планеты.
Смотрю в сторону технической зоны. Сёмин стоит скрестив руки и молча смотрит на нас. Как мне показалось, Юрий Павлович разом постарел, лицо осунулось, взгляд потух, весь оптимизм с азартом улетучились. И меня вдруг взяла ТАКАЯ злость, что кажется готов был голыми руками всех и вся рвать и метать. Я НЕ СДАМСЯ! До конца матча ещё есть около тридцати минут. И это время будет моим. Не хотите играть? Ну, что же, буду играть сам! С одной рукой, но буду.
Мы разыграли мяч с центра поля и начали атаку по левому флангу. Я понёсся в сторону чужих воротам, в надежде получить навес или прострел от Билялетдинова, но Динияр совершенно по-глупому потерял мяч и «макаронники» тут же перешли в контратаку. Не успел я дойти до средней линии, как Лёха Смертин поборолся с Пирло и отобрал мяч у линии нашей штрафной. Ему хватило доли секунд оценить обстановку на поле и запустить мяч в мою сторону. Вот, это уже интересно. Молодец, Лёшка!
Пока мяч был в воздухе, увидел, что на чужой половине поля остался Кержаков и трое итальянцев. После чего рванул к месту падения мяча. Достигнув мяча, первым же касанием прокинул его мимо Дзамбротты, оставив того не у дел. Ещё пара секунд и я приблизился к штрафной. Барцальи тут же выдвинулся на меня, а Кержакова «пас» Каннаваро. Трибуны, в ожидании гола, оживились. Я вошёл в штрафную. Сближаться с защитником не стоило. Не факт, что если меня уложат на газон, лояльный бельгиец укажет на «точку». А рисковать таким шансом просто нельзя. Сделал ложный замах правой ногой, Барцальи в падении попытался блокировать удар, но я пяткой откинул мяч в сторону и остался один на один с Буффоном, который семимильными шагами сокращал дистанцию до меня. Слева уже приближался Каннаваро. Кержаков был практически на линии вратарской. Поэтому я, вместо удара, подсек мяч влево и, как в замедленном кино, смотрел, как Саня в падении головой вколачивает мяч в пустые ворота. ГОЛ! 1:1. Мы опять в игре. Кержаков поднимается с газона, неверяще смотрит в ворота и с совершенно ошалевшими глазами бежит ко мне. Под ликование болельщиков я здоровой рукой обнял его, а через несколько секунд нас поздравляли счастливые партнёры по команде. Ребята настолько были рады голу, что наконец-то поняли — не всё ещё потеряно и выход в полуфинал это реальность. Я побежал к трибуне, где сидели близкие мне люди. Козырнул улыбающемуся полковнику и послал воздушный поцелуй счастливой жене. Только вот мне было невесело. Перестал слушаться мизинец на правой руке. Я его даже помял, но он ощущался как чужеродный придаток на моём теле. Дурдом. Чего ещё мне ожидать от моего организма? Я пощупал пульс на кисти и в локте — всё хорошо. Значит нерв где-то пережался.
Игра возобновилась настоящим штурмом наших ворот. В ближайшей паузе итальянцы делают двойную замену. Вместо Каморанези и Пирло на поле выходят Оддо и Бароне. Чувствуется, что с настроем у итальянцев всё в порядке. Им, кровь из носу, нужна победа. Они много двигаются, меняя направления своих атак. Высокая скорость не мешает им играть почти без ошибок в передачах. Нам только оставалось отбиваться и выбивать мяч на одинокого Кержакова.
На восемьдесят первой минуте наш единственный нападающий рванул за мячом, но, пробежав десяток метров, остановился и схватился за заднюю часть бедра левой ноги. Затем сел на газон и показал руками жест замены. А вот итальянцы и не подумали выбить мяч в аут. Пришлось Динияру, ценною жёлтой карточки, нарушать правила и фолить на Перротте. Арбитр разрешает медикам оказать помощь Кержакову. Итальянские врачи тоже рванули к своему игроку, который при падении, похоже, получил травму спины. Эта пауза была нам как глоток свежего воздуха. Хоть немного передохнём. Я пошёл за водой и услышал как стадион взорвался выкриками. Оказывается, кто-то прорвался сквозь охрану и выбежал на поле. Я пригляделся к бегущему и понял, что это девушка. Далее, я был шокирован происходящим до глубины души. Нарушительница на бегу сняла подобие сарафана и осталась в одних трусиках, которые ничего не скрывали, и кроссовках. Силиконовая грудь, раскрашенная под футбольные мячи, колыхалась в такт движению. И я как загипнотизированный смотрел на этот четвёртый размер — вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз — даже о проблемах с рукой забыл.
Только успел подумать про Лену, как понял, что эта ненормальная бежит в мою сторону. Сотрудники безопасности тоже неслись за девушкой, в надежде поймать её, но она петляла как заяц и ловко от них уходила. Когда до неё оставалось около пятнадцати метров, я понял, что эта «леди» точно по мою душу, так как отчётливо услышал выкрики: «Алекс! Алекс!». Если бы я начал от неё убегать, то люди ещё больше бы смеялись. А клоуном я быть не хочу, поэтому уже через несколько секунд девушка вцепилась в меня как клещ.
— Алекс, я Моника. Благодаря тебе я стану девушкой недели, — протараторила она на хорошем английском языке, а я сразу же попытался отстранить её от себя.
