только деньги? Может, мама и отца даже никогда не любила?
— Ты тоже мне должна, между прочим, мам. Вспомни, кто тебя прикрывал, когда ты к моему отцу бегала? Если бы не мое молчание, то и дома бы у тебя не было. И на автобусе бы ты ездила, а не на машине с водителем!
— Ну ладно, Ляль. Чего нам ругаться-то, а?
Мамин голос становится таким приторным сиропом, что у меня начинается рвотный рефлекс.
Желудок натурально скручивает. Приходится даже рот зажать рукой и глубоко дышать.
Представить не могу, что мы столько лет в такой ужасной лжи жили! А ведь мне всегда казалось, что мы были такой счастливой семьей!
Удивлялась еще, что мать с Лялькиным отцом не общалась совсем. Всегда говорила, что это неправильно. Ведь у них общая дочь… Да и отец никогда не был против…
А они, оказывается, общались! Да еще и так близко!
— Решим мы с Милой. Найдем. Не иголка в стоге сена. Тем более, все органы уже подняты на ноги. Ты смотри только, Егора не упусти. Не показывай ему свой характер раньше времени. А то и правда. Передумает еще. К Милке вернется и тогда денег нам не видать! Она же все на свои салоны спустит! Ничего мы от нее не дождемся никогда! Салоны в прибыль выйдут, еще какую-нибудь дичь придумает, куда деньги сливать! У нее же шило в одном месте, ты же знаешь!
Найдется, мам. Никуда не денется. Там у Егора знаешь, какая служба безопасности! Они же все преданы отчиму были! Откопают нашу Милу. Они же уверены, что для ее же блага. Что она вред себе причинить может, потому как невменяемая. Уверена, найдем. Только давай пока особо без трат. Вот станет все моим, тогда и погуляем!
У вас все в порядке?
Быстро вытягиваюсь в струну, прикрываясь ворохом одежды.
По спине течет ледяной пот.
— Да-да, — киваю на огромную стопку, радуясь, что так много набрала.
Хоть бы они не узнали мой голос! Иначе даже не представляю, что будет!
— Может, вам все-таки помочь?
Девушка-консультант приветливо улыбается.
— Нет, спасибо, — отчаянно дергаю головой.
Голос звучит хрипло. Горло пересохло от услышанных откровений.
Наконец она кивает и задергивает шторку.
— Ну ладно. Возьмем вот это, — слышу, как вздыхает за тонкой перегородкой мать. — Только еще все равно заедем за тем браслетом! И, знаешь, Ляля. Ведь кто-то Миле же помогает. Иначе мы ее давно бы уже нашли. Даже если бы она с бомжами какими-то связалась! Ты уверена, что она не виделась с этим Филатовым после университета?
— Мам, да она же мышью всю жизнь была! С кем она там виделась? Не познакомь я ее с Егором, там бы старой девой вообще бы и осталась!
— Ты все равно. Еще раз список напиши. Всех, с кем она контактировать может. Кто-то ее прячет, я уверена!
Я не дышу.
До тех пор, пока не слышу стук каблуков.
Кажется, они расплачиваются. Звякает колокольчик на двери.
И все равно сижу еще в примерочной, наверное, с полчаса. Пока водитель Руслана не начинает разрывать своими звонками мой телефон.
Опасливо выглядываю из-за шторки и с облегчением убеждаюсь, что в магазине больше никого нет.
Не глядя, отбираю несколько комплектов белья и одежду и отношу на кассу.
— Руслан!
Я буквально врываюсь в его кабинет, несмотря на возмущение девушки в приемной.
Пакеты со всем купленным так и бросила в машине, даже не глядя.
— Туда нельзя! Девушка! Вы записаны? На какое время?
Но я будто не слышу.
Несусь к Русу сломя голову. Потому что ноги подгибаются, а руки дрожат. Мне страшно. Ведь те, кого я считала родными людьми, не просто предатели! Да они самые настоящие монстры!
Почему они так в меня вцепились? Зачем я им нужна?
У меня ощущение, что эти люди готовы меня поймать и скрутить. Увезти куда-то и больше не давать никакой свободы!
И именно Рус сейчас кажется самым близким. Тем, на кого я могу положиться, и…
Ничего не разбираю, просто дергаю ручку на двери его кабинета.
— Прошу… Прощения…
Замираю у двери, понимая, что врываюсь прямо на какое-то совещание.
За столом видит человек десять, никак не меньше. И все ошарашенно поднимают на меня головы.
Черт.
Рус будет недоволен. Наверняка даже зол!
— Одну минуту.
Его каменное лицо ничего не выражает.
А я вдруг начинаю отчетливо понимать, что полностью проваливаю наш план!
Даже не представляю, как я сейчас выгляжу. Растрепанная после примерки. Может, и тушь потекла. Я ведь даже в зеркало не взглянула и не привела себя в порядок!
— Что-то случилось?
Рус буквально в секунду оказывается рядом. Закрывает меня ото всех своей мощной спиной.
И сейчас… В его лице и глазах столько беспокойства, что у меня сами по себе кривятся губы. Я с огромным рудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.
— Прости… Там… В примерочной… Мама, и…
— Подожди немного, ладно?
Он наклоняется к моему лицу. Быстро поправляет выбившиеся волосы. Проводит большим пальцем под моим правым глазом, наверное, стирая поплывшую тушь.
— Секунду, Мила.
Разворачивается в своим посетителям, делает шаг в сторону, задвигая меня себе за спину.
— Совещание окончено. Жду к вечеру ваши правки. Остальное обсудим завтра.
Видно, что такое поведение для него редкость.
Сидящие за столом выглядят изумленными.
Однако, не возражают. Молча кивают и поднимаются, чтобы покинуть кабинет. Рус разворачивается так, что меня за ним практически не видно, хоть меня явно пытаются рассмотреть.
— Валя, нам два кофе, — бросает в открытую дверь.
Придерживает меня за талию и бережно отводит к креслу у своего стола. Помогает сесть.
— Ну? Что случилось?
Я сбивчиво рассказываю обо всем, что произошло в том магазине. Руслан слушает, не перебивая.
