К жерди с заклятием Эгиля мы еще вернемся, а пока приведем руническое выражение надписи из Эггья:
Особенной силой обладали и отдельные руны, которые часто встречаются — многократно повторенные — в рунических надписях.
Одной из таких «могущественных» рун является руна «туре».
Как рассказывается в одной из песен «Старшей Эдды», когда Скирниру, отправившемуся добывать невесту богу Фрейру, надоело уговаривать ее, он пригрозил:
Я вырежу Туре и три тайные знака —Похоть, скорбь и безумье в удел тебе дам.[96]
А в исландской «Черной книге» XV века содержится такое заклятие:
Я вырежу асов восемь,и девять нужд,и тринадцать турсов.
А в другом исландском руническом заклятии говорится:
Fe — это ненависть друга,Огонь рекиИ змея тропа.Ur — это плач туч,И льда бессилие,И ненависть пастыря.Турс — это женщин тоска,Горных вершин обитатель,И муж рунической вехи.
На рунических камнях часто вырезали формулы заклятия: «Тот, кто повредит этот камень, умрет или пострадает».
Тем не менее сохранились свидетельства и о том, что наряду с применением рун в магических целях в древние времена они использовались в качестве средства передачи информации, как тайного, так и явного.
Например, Саксон Грамматик рассказывает, как Амлет (Гамлет) отправился в Англию в сопровождении двух приближенных, которым было доверено тайное послание, вырезанное на дереве: по словам автора, в древние времена дерево повсеместно использовалось для письма.
В вышеупомянутой «Саге об Эгиле» Торгерд, дочь Эгиля сына Скаллагрима, якобы вырезала на «runakefli», рунической палочке, прекрасную поэму «Утрата сыновей», в которой ее престарелый отец оплакивает смерть сына, последнего представителя своего рода.
В «Саге о Вёльсунгах» рассказывается о том, как гудрун вырезала руны:
«И вот сказывают, что однажды ночью, пробудившись от сна, заговорил Атли с Гудрун.
— Приснилось мне, — сказал он, — что ты пронзила меня мечом.
Гудрун разгадала сон тот и сказала, что сон — к огню, если снится железо, — "и еще к тому, что суетно мнишь ты себя выше всех".
Атли молвил:
— И еще снилось мне, будто выросли две тростинки, а я не хотел их ломать; но потом были они вырваны с корнем, и окрашены кровью, и поданы в палату, и даны мне в пищу. И еще снилось мне, будто с руки у меня слетело два сокола, и были они без добычи и полетели к Хель; привиделось мне, будто их сердца были обмазаны медом и я их ел. А затем мне казалось, точно два красивых щенка лежат передо мною и громко лают, а я ем их мясо против воли.
— Нехорошие это сны; но они исполнятся: сыновья твои обречены на смерть, и великие тяготы падут на нас.
— И еще снилось мне, — говорит он, — что я лежу на одре и смерть моя решена. И так тянется их жизнь, живут они несогласно.
Вот размышляет Атли конунг, куда могло деться то великое золото, которым владел Сигурд; а знают об этом Гуннар конунг и его братья. Атли был великий властелин и могучий, мудрый и многодружинный.
Вот держит он совет со своими людьми, как ему быть. Знает он, что у гуннара так много добра, что ни один человек не может с ним равняться. И вот решает он послать людей к тем братьям и позвать их на пир и всячески их почтить; послали мужа того, что звался Винги.
Знает королева та об их тайных речах, и сдается ей, что ковы куются против ее братьев. Гудрун нарезала руны, а потом взяла золотой перстень, обмотала волчьим волосом и отдала его в руки посланцам королевским.
Тогда поехали они по слову конунга, и прежде чем вышли они на берег, заметил Винги руны те и перечертил их на иной лад, будто гудрун побуждает их рунами теми, чтоб они приехали ее навестить.
Затем пришли они в палату гуннара конунга, и приняли их хорошо и зажгли для них большие огни; и стали они в веселье пить отменнейшее питье.
Тогда молвил Винги:
— Атли конунг прислал меня сюда и хочет он, чтобы вы прибыли к нему с великою честью и приняли бы от него великую честь — щиты и шеломы, мечи и брони, золото и добрые ткани, лошадей и людей и обширные лены, и даст он вам все лучшее, что есть в его землях.
Тогда покачал гуннар головой и спросил у Хёгни:
— Что думать нам об этом посольстве? Он сулит нам большие богатства; а я не знаю ни одного конунга, у которого было бы столько золота, сколько есть у нас, раз мы владеем всем золотом тем, что лежало на Гнитахей-де; и есть у нас большие коморы, полные золота и отменного оружия и всякого рода ратных доспехов. Знаю я, что конь мой лучше всех, меч острее всех, казна богаче всех.
Хёгни отвечает:
— Дивлюсь я его посольству, ибо редко он так поступал; и неразумно, быть может, ехать к нему в гости. И еще я дивлюсь, потому что, глядючи на сокровища те, что послал нам Атли конунг, заметил я волчий волос, обернутый вокруг одного перстня; и может статься, Гудрун думает, что волчью мысль таит он против нас, и не хочет она, чтобы мы ехали.
Тут Винги показывает ему те руны, говоря, будто их прислала гудрун. И вот пошла вся челядь спать, и осталось их за столом немного.
Тогда подошла жена Хёгни, что звалась Костберою, красивейшая из женщин, и взглянула на руны те. Супруга Гуннара звалась Глаумвёр, отменная жена. Они обе разливали мед.
Конунги сильно захмелели; подметил это Винги и молвил:
— Нечего скрывать, что Атли конунг отяжелел очень и состарился очень и не может оборонять свое царство, а сыновья его малы и ни на что не пригодны. И хочет он теперь передать вам власть над своею землею, пока они так молоды, и считает, что вы лучше всех управитесь.
И вот по двум причинам, потому что Гуннар сильно захмелел и потому что предлагалось большое царство (да и не мог он одолеть судьбины), соглашается конунг приехать и говорит о том Хёгни, брату своему.
Тот отвечает:
— Твое слово да будет нерушимо, и последую я за тобой; но не рад я этой поездке.
А когда люди напились вволю и разошлись на покой, стала Костбера разглядывать руны и прочитала знаки; и увидела она, что другое начертано сверху, нежели было внизу, и что спутаны руны. Все же она разобралась в них по мудрости своей; после этого легла она в постель подле мужа.
А когда они пробудились, молвила она Хёгни:
— Из дому хочешь ты ехать, а это неразумно. Лучше поезжай в другой раз. И несведущ ты в рунах, если думаешь, что приглашает тебя сестра твоя. Я прочитала руны те, и дивлюсь я на такую мудрую женщину, что неладно она написала; а внизу как будто начертано, что смерть вам грозит. А приключилось тут одно из двух: либо не хватило у ней дощечки, либо другие подменили руны. А теперь выслушай мой сон».[97]
***
Постепенно футарк модифицировался в младшие, или скандинавские, руны. Существует около 3500 младшерунических надписей.
В младшем руническом ряду знаков всего 16.
Различают датский вариант младших рун:
и шведско-норвежские младшие руны:
Каждая младшая руна, так же как и старшая, имеет свое собственное имя:
В Скандинавии существовали также и позднейшие варианты рун:
пунктированные:
короткостволые:
бесстволые:
дальские:
ветвистые:
Ветвистые руны являются своего рода тайнописью Средних веков, ибо число ветвей справа обозначает номер «семейства», а число ветвей слева — номер руны в атте.
Младшие руны меньше применялись в магических целях, тем не менее есть свидетельства и о таком использовании младших рун. Например, Эгиль пользовался именно такими рунами. Да и охранительные надписи на могильных камнях выполнены также младшими рунами.
«На протяжении всего XI века шведские рунические надписи — это не только тексты, — писал М. И. Стеблин-Каменский, — но и произведения изобразительного искусства. Как правило, эти надписи вписаны в узор причудливо переплетающихся лентообразных туловищ каких-то фантастических зверей с разинутой пастью…
Однако, хотя звериный орнамент не был искусством изобразительным в собственном смысле слова, функция его все же, по-видимому, не была чисто орнаментальной.
В исландской "Книге о заселении страны" рассказывается, что языческие законы начинались с такого запрета: "Люди не должны иметь в море кораблей со звериными головами и разевающими пасть мордами, дабы не испугать духов хранителей страны".
