Ричард очнулся от легкого покачивания.
— Ну что, выспался, братец? — спросил Макси, склонившись над ним.
Филипс, как всегда молчавший, сидел у поручней правого борта джонки.
Ричард хотел поправить на шее мельничный камень, но вдруг осознал, что его больше нет. От радости он вскочил на ноги и, если бы Макси вовремя не ухватил его за руку, непременно вывалился бы за борт.
— Садись, братец, и привыкай к качке. До Шанхая нам плыть еще целый день.
Ричард сел и уставился на брата. К борту большой джонки были прислонены шесть винтовок, спусковые крючки которых стягивала шелковая лента, — с таким расчетом, чтобы одним рывком за нее выстрелить залпом.
— Твое изобретение? — спросил Ричард, кивком указав на винтовки.
— Да, моя маленькая придумка.
— Что ж, она неплохо сработала.
— Сегодня сработала, — с улыбкой сказал Макси, — но это в первый раз. Раньше никогда не получалось. — Заметив гримасу на лице брата, он спросил: — А ты не испугался, братец? Ведь, откровенно говоря, эта штука могла прикончить и тебя.
— Нет, Макси, у меня не было времени пугаться.
Он думал о крошечном иезуите, о «дьяволовой работе» и о пророчестве старого индуса возле штаб-квартиры «Уоркс» в Гаджипуре: «Брат убьет брата».
«Что ж, — подумалось ему, — на сей раз оно не сбылось. Пока не сбылось…»
К Ричарду подошла женщина без носа и ушей и опустилась рядом с ним на колени, отворачивая изуродованное лицо от Макси Хордуна, человека, который, по ее убеждению, являлся рыжим дьяволом.
— Как ее зовут, братец?
— Юань Ту — это первое из многих ее имен. Но почему бы тебе не называть ее Лили?
— Я вернулся в Шанхай целым и невредимым, но нашей фирме от этого легче не стало, — прорычал Ричард. После нескольких дней, которые он провел с жерновом на шее, голос его все еще был хриплым. Он посмотрел на Макси, Филипса и других добровольцев из отряда брата. — Мы еще глубже увязли в долгах, джентльмены. У нас по-прежнему нет ни рабочих, ни новых рынков.
— Не говоря уж о ста тысячах серебряных ляней, которые мы должны мандарину, братец.
— Спасибо, что напомнил. Мы все должны скинуться. Продавайте что только можно. Макси, продай лошадей, запасы еды, кухонную утварь — все, что у нас есть. А мне нужно вернуться.
— Вернуться туда? Откуда мы тебя только что вытащили? Ты спятил, братец? Или, может, та хреновина, которую ты таскал на шее, окончательно лишила твою глупую голову способности соображать?
— Нет, Макси. А что мы, по-твоему, должны делать? Сидеть и ждать, пока у нас отберут все, что мы заработали за долгие годы? Или сбежать, как когда-то поступил отец?
Макси отвернулся, и Ричард с удивлением увидел, что брат занят какими-то расчетами. На него это было совсем не похоже.
— Макси?
— Для путешествия в глубь страны тебе необходимо прикрытие — такое, чтобы не привлекать к себе внимания маньчжурских мандаринов и даосских монахов, если их вдруг пчела в задницу укусит.
— Согласен.
— Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в путь вместе с людьми из Дома Сиона? Они собираются вооружиться Библией и предпринять вояж в самое сердце страны.
— Когда?
— Через три дня. Экспедицию уже снарядили, ждут только транспорта.
Ричарду захотелось спросить Макси, откуда ему это известно, но перспектива снова отправиться в путь настолько захватила его, что он оставил вопросы на потом.
— Хорошо, но почему ты думаешь, что они согласятся взять меня с собой?
— Потому что, если они хотят завоевать души язычников, им понадобится переводчик.
— У них уже есть переводчик, этот чудной Маккиннон.
— Да, но что, если с Маккинноном что-нибудь приключится и он попадет в черные списки евангелистов и торгового дома «Олифант и компания»?
Ричард улыбнулся и укоризненно покачал головой.
— Я чувствую, у тебя в голове уже созрел какой-то план.
— Да, братец, ты не единственный из Хордунов, кто способен разрабатывать хитроумные планы.
— Не буду спорить.
— Вот и ладно. Я думаю, что маленькое заведение Цзян должно представлять собой непреодолимый соблазн для людей вроде Маккиннона. Ты как полагаешь?
Улыбка Ричарда стала еще шире, и он прижал брата к груди. Мальчишки Хордун снова взялись за свои проказы!
Уговорить мадам Цзян не составило большого труда. За небольшую мзду она согласилась подыграть братьям, и западня была готова. Ричард почти пожалел несчастного, когда тот выбежал из борделя без штанов и нижнего белья и, преследуемый вопящей проституткой, мчался через весь американский сеттльмент. Однако Ричард не мог испытывать симпатии по отношению к лицемерам. Если религиозный человек утверждает, что существует только один путь, которым должен следовать праведник, так пусть сам, черт бы его побрал, следует этим путем. А платить шлюхе за то, чтобы та оделась монашенкой и трахала его, вряд ли можно считать верным способом оказаться со временем в райских кущах.
Наказание было быстрым и жестоким. Маккиннона вышвырнули из Дома Сиона и бросили на произвол судьбы. В результате в миссионерской экспедиции Олифанта, отправлявшейся в глубинные районы Китая, образовалось вакантное место переводчика, найти которого было задачей не из легких. К счастью Дома Сиона, Ричард в этот момент оказался совершенно свободен.
Затем, как по волшебству, появилась свободная большая джонка. Ее команда состояла из пяти человек, уже работавших на Макси в прошлом, а в ее носовых трюмах были надежно спрятаны сорок пять ящиков из мангового дерева с таким количеством опия, которого хватило бы, чтобы одурманить население небольшого города.
Занимался рассвет, когда Ричард поднялся на борт джонки на пристани Сучжоухэ. Он легким кивком приветствовал двух матросов, которых узнал, и непринужденно поболтал с третьим, пока они дожидались торговцев из Дома Сиона.
В его мозгу лениво ворочались многочисленные вопросы. Все происходящее казалось странным. Откуда вдруг взялась свободная джонка, матросы, преданные Макси, откуда он узнал о планирующемся путешествии Олифанта? Однако внезапно Ричарду стало наплевать на все это, потому что по трапу на борт джонки поднималась Рейчел Олифант, и смотрела она прямо на него.
Макси с ухмылкой наблюдал издалека за происходящим. Улыбка на лице Рейчел была такой же горячей, как страсть, с которой она прошлой ночью предавалась с ним любви. И все же каким-то образом Макси знал, что отдаляется от нее. От всех них, живущих у излучины реки.
Глава двадцать вторая
