вряд ли можно сомневаться, что он предпочел бы мир с Британией и Францией взамен на свободу действий на Востоке. Во время «странной войны» 1939-40 гг. среди личного состава союзных сил ходили любопытные слухи о том, что скоро Британия и Франция будут сражаться на стороне Германии против Советского Союза. Однако англичане, хотя и не разделяли органическую ненависть французов к бошам, видели Гитлера точно в таком же свете, как когда-то Наполеона. Кроме того, Черчилль, этот Питт XX века, уже вошел в состав кабинета.
Наполеон, возможно, и в самом деле искренне хотел мира, но у него не было надежд, поскольку англичане не доверяли ему. Они опасались, что однажды он построит флот сильнее британского. Опасения в них вызывал и возврат Наполеона к старой дореволюционной колониальной политике французских королей — его приобретение Луизианы, отправка экспедиций в Индию и Карибское море. В любом случае они подозревали, что в его планы входит покорение всей Европы. «Излюбленный замысел Бонапарта, — писал лорд Минто в феврале 1802 года, — состоит в полном вытеснении Англии с европейского континента». Амьенский мир Британия рассматривала лишь как передышку в военных действиях. Уитуорт цинично предполагал: «Заключив мир, мы сможем вести против его правительства иную войну, как я считаю, для него более опасную и решительную». Всего лишь через несколько недель после подписания мира лорд Фолкстоун обличал его как «договор, основывающийся на якобинских принципах и утверждающий власть якобинцев».
В противоположность этому у Гитлера была весьма реальная возможность обеспечить мир. Несмотря на все его шумные угрозы он никогда не ожидал конфликта мирового масштаба: Шпеер был убежден, что объявление ему войны в 1939 году Британией и Францией было для него ударом грома среди ясного неба, поскольку он не предполагал такого отпора с их стороны при вторжении в Польшу. Как выразился А. П. Тейлор, «он хотел сорвать плоды тотальной победы без тотальной войны и благодаря тупости других чуть было не заполучил их».[30]
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПОКОРЕНИЕ ЕВРОПЫ
Все методы, до того обычные, были опровергнуты удачливостью и дерзостью Бонапарта, в результате чего первоклассные силы сметались одним ударом.
КЛАУЗЕВИЦ. О ВОЙНЕ
До войны и потом, во время завоевания Запада, Гитлер предстал гигантской фигурой, соединяющей в себе стратегию Наполеона с хитростью Макиавелли и фанатичностью Магомета.
СЭР БЭЗИЛ ЛИДДЕЛЛ ГАРТ. ДРУГАЯ СТОРОНА ХОЛМА
Наполеон завоевал то, что потом стало Германией, в 1805 году. Гитлер захватил Францию в 1940-м. Оба разбили коалиции, чьи армии значительно превосходили их численностью. Эти неожиданные победы сделали и императора, и фюрера хозяевами Европы. Оба были опьянены успехом, явившимся результатом безграничных амбиций.
Маршал Александр Бертье, сапер, сын инженера, которому было пожаловано дворянство королем Людовиком XV, известен как один из величайших штабных офицеров в истории. Он был гением и трудягой. В то время как Наполеон сам разрабатывал военные операции, ползая по картам с парой циркулей, отмечая разноцветными флажками свои дивизии и издавая приказы только после тщательного расчета, именно Бертье был тем человеком, который знал диспозицию и боеспособность каждого воинского подразделения. Рассказывают, что во время одной из кампаний он обходился без сна в течение почти двух недель. Он был настолько предан своему императору, что чувство вины за свое дезертирство в 1814 году заставило его покончить с собой, выбросившись из окна.
Генерал Альфред Йодль и будущий фельдмаршал Вильгельм Кейтель вместе были для Гитлера тем же, чем Бертье для Наполеона. Йодль, специалист по артиллерии, происходил из баварских бюргеров со склонностью к интеллектуальному труду. Достаточно умный, чтобы трезво оценивать дикие фантазии Гитлера, он был полностью подчинен ему, часто цинично соглашаясь со всем ради собственного мира и спокойствия. Он мог спланировать все, что угодно. Его перу принадлежал блестящий план вторжения в Югославию и успешного ее захвата. Кейтель, провинциальный дворянин из-под Ганновера, чья семья сражалась против Пруссии в 1866 году, тоже был оруженосцем, но не таким умным, как Йодль. «Из честного, уважаемого солдатами генерала с годами он превратился в услужливого льстеца, — комментирует Шпеер. — Кейтель ненавидел свою слабость, однако безнадежность любого спора с Гитлером привела к тому, что он даже не пытался выработать собственное мнение». Он был настолько порабощен, что, когда его хозяин вскочил на ноги после взрыва бомбы в 1944 году, он обнял его, восклицая: «Мой фюрер, мой фюрер, вы живы!» (Именно Кейтель окрестил Гитлера Grösster Feldherr aller Zeiten — «Величайшим Полководцем Всех Времен», сокращенно — Gröfaz». Это стало прозвищем Гитлера среда руководящего состава вермахта на последних стадиях войны.) Вместе Йодль в Кейтель обеспечивали фюреру возможность осуществлять общее командование в качестве Верховного главнокомандующего.
Император был сам и стратегом, и тактиком, способным к тому же лично повести за собой войска на поле боя, в то время как Гитлер на этой стадии войны (в отличие от позднейших фаз) нуждался в советах специалистов. Захват Франции, несомненно, удался потому, что он прислушивался к мнению штабных офицеров. Современные методы ведения войны сделали невозможным его личное участие в боях.
В 1805 году французам противостояли стотысячные свежие австрийские и русские войска под знаменами Священного римского императора и русского царя. У Наполеона было шестьдесят тысяч человек, прошагавших около полутора тысяч миль за последние три месяца. 1 декабря 1805 года французы разбили лагерь недалеко от австро-русских позиций возле Аустерлица (Славкова), между Брно и рекой Моравой, намеренно оставив Праценские высоты незанятыми. Австрийцы и русские поспешили захватить их, так как эти высоты являлись ключевыми в этом районе. Они увидели, что правый фланг французов на удивление слаб, и решили окружить его, хотя для этого им понадобилось усилить свой левый фланг, оттянув войска из центра плато. Именно этого и ждал французский император. Кутузов (будущий герой 1812 года) опасался ловушки, но его предупреждения были проигнорированы. На следующее утро на поле боя опустился сильный туман, дав Наполеону возможность незаметно подтянуть к Праценским высотам большое количество своих войск. На высотах тумана не было, что позволяло французам точно видеть, что делает противник. В девять часов утра, после того как три русские дивизии атаковали французский правый фланг, встретив яростное сопротивление войск маршала Даву, император бросил на штурм высоты двадцать пять тысяч человек, которые смяли русскую гвардию и разделили армию союзников надвое. Сражение продолжалось по всему фронту в течение семи часов. Союзники отчаянно пытались вновь захватить Праценские высоты. Последняя попытка русских провалилась в половине второго пополудни. Затем
