Читаем без скачивания Призраки прошлого - Евгений Аллард

— Ему всегда некогда было. Все по командировкам, поэтому дед и бабушка мною занимались.

В дверь постучали, и я услышал раздражённый голос Лифшица:

— Олег, ты где застрял? Быстрей на площадку! Спишь что ли?

Я шёл по коридору, стараясь не думать о том, что придётся опять встретиться с Мельгуновым, вести с ним диалог, видеть его неживые, тусклые глаза.

Верхоланцев что-то объяснял Милане, она внимательно слушала, кивала. Я с трудом проглотил комок в горле. Представить, что мне придётся опять стрелять в неё.

— А, Олег, давай сюда. Сейчас задачу объясню, — сказал Верхоланцев, заметив меня. —

Слушай внимательно. Вот там стоит камера, за ней будет стоять человек и подавать тебе реплики Мельгунова, а ты будешь смотреть в камеру, словно ему в глаза. Понятно? Все, что перед этим репетировали, но без него.

Я с облегчением вздохнул. Верхоланцев хитро улыбнулся в усы и добавил:

— Да, не волнуйся ты так. Мы решили этого говнюка отдельно снимать. И ему так спокойней, и нам. Согласен? Ну, вот и хорошо. Юра, будешь реплики подавать.

Второй режиссёр кивнул, но по его виду я понял, что он не очень доволен поручением. Но послушно встал за камеру и начал листать сценарий. Стеклянный «глаз» камеры вначале сильно раздражал меня, но я отвлёкся, представил оловянные глаза Мельгунова, вспомнил слова мамы Гали о сделке с дьяволом, и на меня нахлынула такая злость, будто в реальности этот мерзавец стоял передо мной.

— Хорошо, — наконец, сказал Верхоланцев. — Перерыв полчаса. Потом будем снимать. Верстовский, грим поправь. У тебя все потекло.

Я вышел в коридор, и чуть не столкнулся с двумя ментами, которые важно прошествовали мимо, даже не взглянув на меня.

— Что случилось? — спросил я, входя в гримёрную.

Галя сидела перед зеркалом, утирая платочком кончики глаз. Напротив неё вальяжно развалился наш администратор, Виссарион Германович.

— А, Олежек, — пробормотала Галя. — Проголодался? Бутербродик с колбаской или сыром хочешь?

— Нет, Верхоланцев сказал, чтобы мне грим поправили.

— Садись, садись, я сделаю, — будто бы обрадовалась Галя.

— Так что случилось? — повторил я свой вопрос.

— Петрович преставился, — буркнул администратор. — Фокусник наш.

Я понял, что администратор имел в виду ассистента оператора по фокусу.

— Вот такой мужик был, — продолжил Виссарион со вздохом. — С самим Барковским работал. Ну, пока тот его не задвинул. Куда Кириллу до Петровича нашего. А так, талантище был. Эх, уходят лучшие.

— И как это произошло? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Что? Сердце?

— Да нет, — всхлипнув, пробормотала Галя. — Нашли в павильоне с переломанной шеей. Опять следователь приходил, допрашивал. А что толку. Никого так и не найдут.

Я нахмурился, ушёл в себя. Перед мысленным взором опять всплыла сцена — Мельгунов, прикованный к цепи, которую держит фигура в чёрном плаще. Вдруг изображение в зеркале помутнело, будто стало темней, и где-то в дальнем углу я заметил мерцающую фигуру. Я резко обернулся, напугав гримёра, которая чуть не выронила большую кисточку.

— Олежек, что-то увидел? — поинтересовалась Галя, совершенно не рассердившись на мои подпрыгивания.

— Да, показалось, кто-то вошёл, — смущённо объяснил я, оборачиваясь к зеркалу, которое вновь приняло прежний вид. Видимо, я спугнул призрака. — Скажите, а были другие э…э …э несчастные случаи?

— Были, — буркнул Виссарион Германович. — Но это так по пьяни, электрик один. Назюзюкался в дупель, начал провода шуровать, его током и шибануло. Потом кто-то из осветителей на себя софит уронил… Как свеча сгорел…

— Олег, а что у вас случилось только что? — осторожно поинтересовалась Галя. — Игорь Евгеньевич пробежал по коридору и кричал: «Меня хотели убить! Меня хотели убить!»

— Мне кто-то револьвер подменил, с боевыми патронами. Я должен был выстрелить в Мельгунова, а Милана закрыть его своим телом.

— Боже! — выдохнула Галя. — С Миланой все в порядке?

— Да, царапина.

— У, мазила. Стрелять не умеешь, — ядовито проворчал администратор.

Я бросил на него снисходительный взгляд, но ничего не ответил. Объяснять, что я отлично стреляю, мне совсем не хотелось. Пришлось бы объяснять, что мне помешало убить женщину, которую я люблю.

— Ну, все, Олежек, готово, — проговорила удовлетворённо Галя, проведя мягко по моим волосам. — Иди.

— Спасибо, — сказал я, вставая.

На душе кошки скребли, я направился к павильону. Мимо почти пробежал тощий, высокий парень в синем комбинезоне, когда он поравнялся со мной, я услышал еле слышный заговорщицкий шёпот:

— Поговорить надо, третья дверь налево.

Я не успел возразить, парень сделал несколько шагов и скрылся в двери. Я подошёл ближе, огляделся, на двери виднелись наполовину стёртые буквы: «Душевая». Я усмехнулся, все походило на дешёвый, шпионский фильм, прикрыл дверь и вопросительно взглянул на парня. Он подошёл к кабинкам и включил на полную мощь воду. Отведя меня в сторону, тихо проговорил:

— Влада хотят из игры вывести. Помоги. Пожалуйста.

Я изумлённо воззрился на него, не понимая, о чем он говорит.

— Казнить его хотят. Влада, с которым ты в шоу работаешь, — буркнул раздражённо парень. — Понимаешь?!

— А я тут при чем? — ошарашено поинтересовался я.

— Только на тебя надежда осталась, — пробормотал парень, устало опираясь на грязную стенку с облупившейся грязно-жёлтой плиткой.

— Откуда ты знаешь-то об этом?

— Я монтажёром работаю, на шоу.

— А чего сам не спасёшь?

— Не могу я! Не имею права входить туда, на территорию! А ты можешь и входить и уходить! Ты — единственный, кто может!

Я тяжело вздохнул. Вляпываться в ещё одно безнадёжное дело мне совершенно не хотелось.

— Как звать-то тебя?

— Михаил. Ну что? Хочешь, я заплачу тебе? Ну, сколько смогу.

— А чего ты так за него переживаешь? Он тебе кто?

— Дядя он мой. Он мне заместо отца. Меня в это шоу и привёл. Только раньше все иначе было. Просто представление, театрализованное. А потом превратилось в мочилово. Настоящее!

— А чего тогда к ментам не пошёл? В прокуратуру?

— Черт! Неужели ты не понимаешь?! Они же все завязаны, замараны, сверху донизу?! — в отчаянье воскликнул он.

— Ладно, Мишаня, расскажи мне все, что знаешь.

— Зачем? — бледнея, промямлил Михаил. — Ты собрался к ментам идти? Ты что?! — схватив меня за ворот, вскрикнул он. — Всем каюк будет! Или ты сам мент?

— Журналист я. Из Москвы. У меня кое-какие связи наверху имеются. Я должен все выяснить. Понимаешь? Все, что здесь творится. Не волнуйся, о тебе никто не узнает.

— Да что рассказывать-то?

— Кто владелец этого аттракциона? Розенштейн?

— Нет, руководит он всем этим. Деньги не его, только распоряжается.

— А кто все это здесь выстроил? И зачем?

— Этого не знаю. Вообще, Влад рассказывал, это как павильоны для студии строились. Чтобы здесь кино снимать любое, из любой эпохи. Но то ли денег не хватило, то ли интерес владелец потерял. Остались лишь крохи. И вот этот город, под водой.

— Интересно, а почему именно в этом занюханном городишке?

— Я не знаю точно, но кажется, потому что здесь какая-то глубокая котловина, в море.

— Постой, постой. Так все эти павильоны действительно под водой находятся? Это не декорации?! — изумился я.

Михаил взглянул на меня, как на дебила.

— Конечно. А ты что до сих пор не понял?

— Послушай, Миша, — осенило меня. — Так ведь все это можно затопить к чёртовой матери!

— Ты чего, серьёзно? — заикаясь, пробормотал парень. — Мы ж утопнем здесь все. Не вздумай!

— Да нет, людей всех вывести наверх. А потом открыть шлюзы… Нет, они могут осушить, и все вернётся, — оборвал я свою мысль. — Надо что-то другое придумать! — стукнув кулаком по стене, воскликнул я. — Вот если бы взрывчатку заложить! Мишаня, есть у тебя план всего этого добра?

Парень задумался, отвёл глаза и лишь через паузу, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, тихо ответил:

— Есть. Я тебе передам, что знаю. Но уговор. Если поймают тебя — обо мне ни слова.

— Буду нем, как рыба. Даже если меня на кусочки будут резать.

— Хорошо, как сделаю, так с тобой свяжусь, — быстро проговорил он, и выскользнул из двери. Я собрался выйти следом, но мой взгляд зацепился за осколок зеркала, висящей над замызганной раковиной. Изображение помутнело, потемнело, я заметил, как в самой глубине начинает клубиться мерцающий силуэт. Я замер, стараясь не спугнуть призрака. Он вырос на моих глазах, вышел за пределы и пристально взглянул на меня. Волосы зашевелились у меня на голове, будто я вглядывался в бездну.

— Осталось слишком мало времени, — услышал я шелест. — Поторопись.