Ага! Эка невидаль – трава густая! Хитра девица, но и Баурджин не лыком шит. Придержал коня:
– Давай-ка, передохнем малость.
– Давай, – сверкнув глазами, охотно согласилась девушка.
Передохнуть решили основательно: расседлав коней, постелили на траву попоны, улеглись. Над головами в сверкающем синевой небе ярко светило майское солнце, пекло, жарило, и только лишь легонький, пахнущий горькой полынью ветерок иногда приносил прохладу.
– Жарко как. – Хульдэ подула себе на лоб.
– Да, жарковато, – согласно кивнув, Баурджин сбросил с себя халат, оставшись по пояс голым. – А ты? – посмотрев прямо в глаза девушке, тихо спросил он. – Ты что же не раздеваешься?
– Так никто не помогает, – лукаво улыбнулась Хульдэ.
И они прильнули друг к другу, и руки девушки заскользили по плечам и спине Баурджина… Дээли Хульдэ был распахнут вмиг и тут же отброшен в траву… куда затем полетела и вся остальная одежда…
– Я так хотел тебя! – прошептав, юноша погладил девичью грудь… живот, бедра…
Девушка застонала:
– Я тоже.
Их смуглые тела сплелись, и долгое время для двоих не существовало на земле никого и ничего, кроме вот этой степи, пахучей травы, разноцветных цветов и бездонно синего неба… Ну – и кроме самих себя, разумеется.
– Расскажи мне что-нибудь, – лежа на спине, Баурджин погладил прижавшуюся к нему девушку. – Вот, к примеру, про красный пояс… Ты как раз про него начинала.
– Слушай, а давай лучше про что-нибудь другое? К примеру, про то, как старый Олонг перепутал настой сонных трав с арькой? Очень смешно! Значит, дело было незадолго до…
– Про Олонга с удовольствием послушаю, – юноша улыбнулся, – но только как-нибудь в следующий раз. Сейчас мне про пояс любопытно. Ну, вот, как он мог пропасть – а потом вновь появиться? Чудеса какие-то, право слово!
– И дался тебе этот пояс…
Баурджин ласково поглаживал девушку по спине правой рукою, левой же мягко ласкал грудь…
– Да я и слышала про него лишь краем уха… Ох, Баурджин, я расскажу… обязательно расскажу… чуть позже…
Девчонка тяжело задышала и с силой приникла к юноше…
И снова сплелись тела, и снова мир казался маленьким и – вместе с тем – бесконечным, а в синем небе светило жаркое солнце.
– Я думаю, пояс каким-то образом похитил Хуридэн, – наконец пояснила Хульдэ.
– Хуридэн? – Баурджин удивился. – А ему-то это зачем?
– Не знаю. – Девушка передернула плечами. – Может, правда, и не он… хотя я думаю, что все-таки он. Видишь ли, Хуридэн вдруг всерьез собрался выкупить меня у Олонга и жениться. Думает, я такая дура, что выйду за нищего. Он об этом как раз и говорил, перед самым вашим отъездом, причем говорил смело, как о деле уже решенном. Только вот сейчас почему-то поутих. Думаю, ему сначала меня пообещали, а потом не выполнили обещание – и слава Тэнгри! Вот еще не хватало – выйти замуж за толстощекого неудачника Хуридэна! Мне и у старика неплохо – сытно и, можно сказать, вольготно… Вот только скучно, уж что есть, то есть. Ничего, скуку я как-нибудь и сама развею!
Хульдэ с хохотом взъерошила юноше волосы, совсем не по-местному светлые. Баурджин вдруг подумал, что у этой девушки и у еще одной его знакомой, Гэмбикэ, есть одна общая черта – обе беспредельно циничны, аморальны (если здесь уместно применить такой термин) и весьма не глупы. Даже умны – вполне достаточно для того, чтобы управлять мужчинами, причем вовсе не обязательно эти мужчины должны быть их мужьями или родичами. Да уж, не слишком-то симпатичные качества… Хотя, с другой стороны, как обойтись слабым девушкам без ума и холодного расчета? Да и люди они, при всех их недостатках, очень даже не плохие, все бы такие были…
– А потом я увидела красный пояс на посланце найманов, – помолчав, промолвила Хульдэ. – И, знаешь, даже не обратила внимания. Пояс и пояс, мало ли на свете красных поясов? Даже не подумала тогда. Только вот теперь, после твоих слов…
– Но ведь ты говорила о поясе очень даже неохотно, – юноша усмехнулся. – С чего бы?
– Чувствовала, что дело касается Хуридэна… и меня… Кстати, выдать меня за него замуж мог только старый Олонг.
– Ага… Уж не хочешь ли ты сказать, что это именно он и организовал кражу, чтобы – смешно сказать – досадить собственному пастуху? А в обмен на украденный пояс Хуридэну обещали тебя, да обманули вора?
– Не знаю, уж что ты там себе думаешь, – несколько обиделась девушка. – А только я тебе все сказала. Все, что знала и о чем догадывалась.
Взяв из травы дээли, она запахнула его на груди и вдруг улыбнулась:
– Ну, что? Маки-то собирать будем?
Вечером молодых пастухов неожиданно позвали в ханскую юрту. Баурджин, войдя, поклонился и скромно уселся почти у самого входа, приберегая рядом место для побратима. Поблизости сидели Юмал с Кооршаком, Гаарча, Хуридэн, похожий на шакала Аракча и Гамильдэ-Ичен, изо всех сил напускавший на себя значительный вид – еще бы, похоже, он здесь был самым младшим.
– Рад… рад что вы пришли в мою юрту, – прошамкал старик Олонг, подведенный под руки слугами. Узенькая седая борода старого хана тряслась, губы дрожали, а голос был тускл и бесцветен. – Я тихо говорю… стар уже, стар… А вы – молоды. И вам надо продолжить род… – Хан махнул рукой и закашлялся. – Пойду… дальше скажет мой сын Жорпыгыл. Слушайте его, как бы это говорил я…
Повернувшись, поддерживаемый слугами хан, шаркая ногами, ушел на мужскую половину юрты. И тут же его место занял щекастый здоровяк Жорпыгыл. Оглядев всех, ухмыльнулся, спросил вкрадчиво:
– Слышали, что сказал хан? Да, парни, вам надо жениться. Могу вас обрадовать – род Серых Спин, откуда мы обычно брали невест, вот уже третий день кочует у наших пастбищ, к северу от озера Буир-Нур!
– Хур-ра! – радостно забурлили собравшиеся.
– Нам, знатным, – приосанившись, продолжал Жорпыгыл, – отцы присматривают невест с детства. Вы же – простолюдины, и должны будете добыть себе жен сами! Похитить, увести и сделать своей первой супругой! Вы знаете законы степи – если не сможете привезти невесту, вы не мужчины! Отправляйтесь сегодня же ночью, не мешкайте, разрешаю каждому взять в набег двух коней из тех табунов, что пасете! Ну, что смотрите?
– Слава великому хану! – хором откликнулась молодежь.
Они выехали в сумерках – светловолосый Баурджин, его лучший друг и побратим Кэзгерул – синеглазый, с пепельными длинными волосами, развевавшимися за спиной, словно конская грива, добродушные здоровяки Юмал и Кооршак, светлоглазый умник Гамильдэ-Ичен – самый младший из всех, ему еще не исполнилось и четырнадцати. За ним – тощий хитрый черт Гаарча с толстощеким Хуридэном, возможно – вором. Ну и еще Аракча, злой, мрачный – он и сейчас хмурился да гнусно ругался про себя, а на кого – неизвестно. Впрочем, догадаться было можно… да неохота. Больно оно надо, догадываться, что там думал себе злобный шакаленок Аракча! Пусть себе думает, главное, чтоб не вредил, не подличал. Ну а если уж начнет подличать, так получит в ответ, как того и заслуживает!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
