точно отражают жизнь и борьбу, надежды и чаяния русского народа, они не оказали такого влияния на радикальную мысль, как драма в других странах.
При всем при том кто может отрицать огромное влияние, оказываемое «Властью тьмы» или «На дне». Толстой, настоящий, истинный христианин, еще злейший враг организованного христианства. Рукой мастера он изображает разрушительное воздействие на человеческий разум власти тьмы, суеверий христианской церкви.
Какое другое средство могло бы с такой драматической силой выразить ответственность церкви за преступления, совершенные ее обманутыми жертвами, какое другое средство могло, следовательно, возбудить негодование человеческого сознания?
Столь же прямое и сильное обвинительное заключение содержится в пьесе Горького «На дне». Социальные изгои, ввергнутые в нищету и преступность, тем не менее отчаянно цепляются за последние остатки надежд и чаяний. Эти потерянные существа искалечены и раздавлены жестокой, асоциальной средой.
С другой стороны, Франция с ее постоянной борьбой за свободу действительно являет колыбель радикальной мысли; как таковая она тоже не нуждалась в драме как средстве пробуждения. И все же произведения Бриё – такие как «Красная мантия» (Robe Rouge), изображающие страшную коррумпированность судебной власти, – и «Власть денег» (Les affaires sont les affaires) Мирбо – рисующие разрушительное влияние богатства на человеческую душу, – несомненно, добрались до более широких кругов, чем большинство статей и книг, написанных во Франции по социальному вопросу.
В таких странах, как Германия, в Скандинавии, в Англии и даже в Америке – хотя и в меньшей степени – драма является средством, действительно творящим историю, распространяя радикальные мысли в недосягаемых иначе кругах.
Возьмем, к примеру, Германию. Почти четверть века умные, идейные и в высшей степени честные люди делали делом жизни распространение среди угнетенных и притесняемых истин человеческого братства, справедливости. Социализм, эта огромная революционная волна, для жертв безжалостной и бесчеловечной системы был как вода для пересохших губ путника в пустыне. Увы! Культурные люди оставались совершенно равнодушными, для них эта революционная волна была лишь ропотом недовольных, возмущенных людей, опасных неграмотных смутьянов, чье место за тюремной решеткой.
Самодовольные, какими обычно бывают «культурные», они не могли понять, зачем суетиться из-за того, что тысячи людей, хотя и содействовавшие богатству мира, голодают. Окруженные красотой и роскошью, они не могли поверить, что рядом с ними живут люди, опустившиеся до положения ниже животного, беззащитные и оборванные, без надежды и честолюбия.
Такое положение вещей особенно ярко проявилось в Германии после франко-прусской войны. Бескрайне упивавшаяся победой, Германия благодушествовала на сентиментальной, патриотической литературе, отравляя тем самым умы собственной молодежи славой завоеваний и кровопролития.
Интеллектуальной Германии пришлось искать убежища в литературе других стран, в произведениях Ибсена, Золя, Дальде, Мопассана и в особенности в великих произведениях Достоевского, Толстого и Тургенева. Однако поскольку ни одна страна не может долго поддерживать уровень культуры без литературы и драмы, укорененных в родной почве, постольку и в Германии постепенно получила развитие драматургия, отражающая жизнь и борьбу ее собственного народа.
Арно Хольц, один из самых молодых драматургов того периода, вырвал филистимлян из легкости и комфорта бытия своей «Семьей Зелике». В пьесе рассказывается об отбросах общества, мужчинах и женщинах из переулков, чье единственное средство существования состоит в том, что им удается выудить из мусорных баков. Ужасная тема, не так ли? И все-таки как еще можно пробить твердую оболочку умов и душ людей, никогда не знавших нужды, а потому полагающих, что в мире все хорошо?
Надо ли говорить, что пьеса вызвала огромное возмущение. Правда горька, и люди, живущие на берлинской Пятой авеню, ненавидят сталкиваться с правдой.
Не то чтобы «Семья Зелике» представляла собой нечто, о чем не писали годами без видимого результата. Однако драматический гений Хольца вкупе с мощной интерпретацией пьесы неизбежно проник в самые широкие круги и заставил людей задуматься о царящем вокруг ужасном неравенстве.
Пьесы Зудермана «Честь»[30] и «Родина»[31] касаются жизненно важных вопросов. Я уже упоминала о сентиментальном патриотизме, который настолько вскружил голову среднему немцу, что создал извращенное представление о чести. Дуэли стали повседневным делом, стоившим бесчисленных жизней. Ряд ведущих писателей резко возвысили голос против этой причуды. Но ничто так не прояснило и не обличило эту национальную болезнь, как «Честь».
В драме речь шла отнюдь не только о дуэлях, в ней анализируется подлинное значение чести, доказывается, что чувство это не раз и навсегда данное и врожденное, а меняющееся в зависимости от народа и эпохи, а также особенностей экономического и общественного положения человека в жизни. Из этой пьесы мы понимаем, что человек в особняке из бурого камня обязательно будет интерпретировать честь иначе, чем его жертвы.
Миллионер Мюлинг любезно позволяет жить в ветхой лачуге на территории его усадьбы семье Хайнеке до возвращения сына Роберта. Последний, как представитель Мюлинга, заработал для своего работодателя в Индии огромное состояние. По возвращении Роберт обнаруживает, что его сестру соблазнил молодой Мюлинг, чей отец любезно предлагает исправить положение, выдав чек на 40 тысяч марок. Разгневанный и разъяренный Роберт возмущается оскорблением чести семьи, и его немедленно увольняют с должности за дерзость. В конце концов Роберт бросает в лицо миллионеру-филантропу такое обвинение: «Мы для вас рабы, мы жертвуем для вас кровью нашего сердца, а вы соблазняете наших дочерей и сестер и учтиво платите за их позор золотом, которое мы заработали для вас. Это то, что вы называете честью».
Дополнительный свет на понятие чести проливает главный герой «Чести» граф Траст, человек, хорошо знакомый с обычаями различных стран, рассказывающий, что во время своих многочисленных путешествий он наткнулся на дикое племя, честь которого он смертельно оскорбил, отказавшись от гостеприимного дара вождя, предложившего ему прелести своей жены.
Пьеса «Родина» посвящена борьбе старшего и молодого поколения. Конфликт, занимающий в драматургии неизменное и важное место.
Магда, дочь подполковника Шварца, совершила непростительный грех: отказала выбранному отцом жениху. За неподчинение воле родителя ее изгоняют из дома. Магда, полная жизни и духа свободы, выходит в мир, чтобы через двенадцать лет вернуться в родной город прославленной певицей. Она соглашается навестить родителей при условии, что они будут уважать ее прошлую личную жизнь. Однако отец-солдафон тотчас начинает ее расспрашивать, настаивая на «отцовских правах». Магда возмущается, но постепенно его настойчивость вскрывает трагедию ее жизни. Отец узнает, что уважаемый советник фон Келлер в студенческие годы был любовником Магды, пока та боролась за свою экономическую и социальную независимость. Следствием мимолетного романа стал ребенок, брошенный мужчиной еще до рождения. Суровый отец Магды требует в качестве возмездия от советника фон Келлера узаконить любовную связь. Ввиду социального
