нее был прикреплен бейдж с именем. На бумажке напечатано – «Мицуко Хикура».
Преступница
Сначала мне показалось, что Курихаре удалось разгадать все загадки, связанные с моими материалами. Однако, перечитывая их, я каждый раз не мог понять одну вещь.
Кто убил Яэко?
И Курихара, и Сиори Хаясака пришли к выводу, что преступление по наущению отца совершила Мицуко. Но я все никак не мог понять – могла ли все-таки тринадцатилетняя школьница пойти на убийство, просто потому что так ей велели сделать родители? Мне во что бы то ни стало хотелось напрямую поговорить с ней и узнать правду.
Сразу после окончания старшей школы Мицуко Хикура стала жить самостоятельно и, похоже, с тех пор совсем не общалась с родителями и людьми, причастными к делам компании. Поиски ее местонахождения потребовали от меня много сил и времени. Я по крупицам собирал информацию от разных людей и наконец нашел Мицуко. Она работала сиделкой в доме престарелых в префектуре Гумма. Я не мог не подумать о том, что выбор такой профессии имел какой-то глубокий смысл.
В ответ на первое письмо с просьбой о встрече мне, вполне естественно, пришел отказ. Наверное, я показался подозрительным. Но в итоге после некоторого обмена сообщениями я написал: «Мне хочется узнать истинную причину смерти Яэко». «Хорошо, я поговорю с вами. Приезжайте к месту моей работы во время перерыва». На таких условиях мне дали согласие.
Мицуко: Простите за опоздание. Все никак не получалось отойти на перерыв.
Автор: Нет-нет, это вы меня простите, что отнимаю у вас время.
Мицуко: Может, поговорим вон там?
Мицуко указала на небольшую детскую площадку напротив дома престарелых. Мы встретились в будний день, в первой его половине, поэтому там не было ни одного ребенка. Перейдя дорогу, мы прошли на площадку и сели на скамейку с облупившейся краской. Я заметил на руке Мицуко большой синяк.
Мицуко: Утром меня сильно схватил за руку дедушка с деменцией.
Автор: Но вы не наложили компресс или что-то такое… Точно все в порядке?..
Мицуко: Такие вещи для нас обыденность. Если каждый раз обрабатывать, можно превратиться в забинтованную мумию.
Мицуко весело хихикнула.
По идее, моя собеседница могла спокойно продолжить вести безбедную жизнь старшей дочери главы семейства Хикура, но отчего-то выбрала покинуть дом и честно трудиться.
Воспоминания
Мицуко: Я заметила, что живу не так, как все, примерно когда пошла в младшую школу. Семьи, о которых рассказывали мои сверстники, и моя семья решительным образом отличались. Я тогда жила в большом доме в префектуре Нагано. Помимо папы, мамы, бабушки, моего старшего брата Акинаги, в доме жило много прислуги.
Брат был любимчиком отца: он всегда брал Акинагу с собой на работу и в разные другие места. Брат был умный, да еще и старший ребенок, к тому же мальчик, – думаю, папа хотел дать ему возможность набраться опыта, чтобы тот в будущем продолжил его дело. Что же до меня – я девочка, причем не самая способная, так что папа обращался со мной как с пустым местом.
А мама все время сидела в своей комнате и как будто избегала общения с кем-либо. Даже я, ее дочь, хотя и считала маму прекрасным человеком, все же чувствовала в ней какую-то неприступность. Единственным членом семьи, которому я могла по-настоящему довериться, была бабушка.
Бабуля Яэко… Так я ее называла. Когда я приходила к ней в комнату, она всегда спрашивала: «Ну как ты, Мика?» – И могла играть со мной часами. Вы, наверное, знаете, что у бабушки был ручной протез – из-за этого она не могла совершать сложные действия обеими руками. Но вместе мы занимались чем-нибудь простым, для чего вполне хватает одной руки – вроде рисования или игры с камифусэнами[35]. Наши веселые, наполненные смехом посиделки были моим единственным утешением.
Мицуко легонько вздохнула, глядя куда-то вдаль.
Мицуко: В семье я была изгоем, но, несмотря на это, бывали времена, когда папа заговаривал со мной очень ласково. В такие моменты он, обязательно с дорогим подарком в руках, подходил ко мне с расплывшимся в улыбке лицом. И всегда говорил, что у него есть «просьба».
Да, по-моему, мне было шесть лет. Папа пришел с большим плюшевым медведем и сказал: «У меня есть просьба к тебе. В воскресенье придут дяди с камерой, скажи им так: «Недавно мы всей семьей ездили в путешествие. У нас очень дружная семья!» Хорошо?» На самом же деле никуда мы не ездили, и семья у нас дружной не была. Но мишка вскружил мне голову, поэтому я согласилась.
В положенное воскресенье домой приехали мужчины с камерами. К моему удивлению, даже мама принарядилась и вышла из комнаты. Потом мы вчетвером, папа, мама, брат и я, выстроились перед камерой, и я старательно проговорила ложь, о которой договорилась с отцом.
На следующий день эту запись показали в передаче по местному каналу. Во время съемок мне казалось, что я говорю хорошо, но в реальности мои слова звучали как-то заученно и неестественно. Взрослые, видимо, рассудили, мол, «девочка волнуется из-за первого появления на ТВ».
«Дочь директора «Хикуры Хаус» – очень милая, домашняя девочка. Пусть с небольшим волнением, она очень бойко говорила в окружении любимой семьи», – все прикрыли вот таким беззаботным комментарием. Меня успешно использовали как талисман «Хикуры Хаус» для улучшения имиджа компании.
После этого папа часто стал обращаться ко мне с «просьбами». В основном требовалось соврать в интервью, мило посмеяться в камеру. По правде говоря, я осознавала, что делаю не очень хорошие вещи, но все нивелировалось мыслью «никому ведь от этого не будет хуже». До того дня…
Как-то отец вновь пришел с просьбой. Лицо у него было перекошено странной улыбкой. По содержанию та просьба почему-то отличалась от прошлых. Я не особо поняла, что от меня требуется, но все равно согласилась.
Немного поясню: в то время у нас работал личный повар по имени Араи. Он был из тех, кто никогда не расстилается перед нанимателем, очень прямолинейный, упрямый мужчина, но готовил просто изумительно.
Так вот, однажды, когда многочисленные домочадцы собрались вместе, я, как и велел отец, сказала:
«Недавно дядя Араи снял с меня одежду и много-много раз трогал».
Помню, как все вмиг замолчали… Начиная со следующего дня Араи больше к нам не приходил. Несмотря на свой юный возраст, я все-таки поняла, что дело именно во мне.
Из-за тех слов дядю Араи обвинили в том, чего он
