Вслед за Комаровым погиб Юрий Гагарин, первый человек, поднявшийся в космос и облетевший вокруг Земли. Это произошло в марте 1968 года во время обычного тренировочного полета. Причиной случившегося была названа ошибка пилота. Прах Владимира Комарова и Юрия Гагарина был замурован в Кремлевской стене рядом с прахом Сергея Королева.
Несмотря на эти трагические потери, цель оставалась прежней, космические корабли продолжали строиться, и астронавты и космонавты были готовы к полетам. Соревнование за Луну должно было продолжаться. Живые могли рассуждать о том, что погибшие сами несли долю вины за то, что с ними случилось: Королев неверно выбрал хирурга, три астронавта «Аполлона» и Комаров добровольно вошли в неисправные космические аппараты, Гагарин допустил ошибку при пилотировании. Погибшим не хватило чего-то, что Том Вулф позднее обозначит как «то, что надо». Те, кто ждал своей очереди лететь на «Аполлоне», знали, что они лучшие, что они добьются успеха там, где потерпели неудачу другие, что они пройдутся по Луне.
В 1968 году Соединенные Штаты прошли через ряд политических кризисов и общественных потрясений, которые отвлекли внимание американцев от проблем космической программы. Под руководством Линдона Джонсона страна ввязалась во вьетнамскую войну. В январе и феврале партизаны Вьетконга показали, как плохо американцы оценили их решимость атаковать Сайгон и другие крупные города во время того, что потом получило название «Наступление во время праздника Тет». Президент Джонсон был так расстроен ходом непопулярной войны, что в марте объявил об отказе от повторного выдвижения своей кандидатуры на президентских выборах. Не прошло и недели, как 4 апреля был убит лидер движения за гражданские права Мартин Лютер Кинг.
Пятого июня после победы на первичных выборах в Калифорнии выстрелом был смертельно ранен ведущий кандидат в президенты от демократов Роберт Кеннеди. Он умер на следующий день.
В ноябре, на фоне смятения в рядах демократов, Ричард Никсон победил на выборах Губерта Хэмфри.
К концу 1968 года выполнение программы «Аполлон» шло полным ходом благодаря решимости сотен тысяч участвующих в ней людей и опасению, что Советский Союз раньше Соединенных Штатов доберется до Луны. Одиннадцатого октября «Сатурн-1Б» вывел «Аполлон-7», первый пилотируемый корабль программы «Аполлон», на околоземную орбиту. Старт «Аполлона-8» был назначен на 21 декабря. Ракета «Сатурн-5» должна была вынести его на траекторию, ведущую к Луне. Там он должен был провести некоторое время на орбите вокруг Луны, прежде чем вернуться на Землю.
В один из последних дней своего президентского срока Линдон Джонсон пригласил на обед команду «Аполлона-8» с женами, а также Чарльза Линдберга и Вернера фон Брауна с женами. Легенды быстро стиравшегося из памяти прошлого встретились с будущими героями, астронавтами Фрэнком Борманом, Джеймсом Ловеллом и Уильямом Андерсом примерно за две недели до их путешествия. Командир экипажа Фрэнк Борман вспоминал, что за обедом мысли Джонсона занимал не полет «Аполлона-8», а кровопролитие во Вьетнаме и порожденный им разлад в обществе.
Озабоченность Джонсона отражала настроение американского народа. Молодежь потеряла прежний интерес к исследованию космоса. В это десятилетие, когда страна все больше запутывалась во вьетнамской войне, молодежь находила себя в том, что она называла антикультурой. Молодые люди, получавшие образование, не хотели менять учебу в колледже на исполнение долга во Вьетнаме. Отклик находили призывы «настроиться на волну», «уйти в нирвану». 1968 год был славным годом для секса, наркотиков и рок-н-ролла, хотя для всего остального он не был удачным.
16
Люди на Луне
Вернер утверждал, предсказывал, рекламировал, долбил, тащил и, наконец, вытолкнул нас первыми на Луну.
Нил Армстронг, Базз Олдрин, Майкл КоллинзИстория — это прошлое, составленное из кусочков, старательно подогнанных учеными в надежде получить понятную картину. Она существовала по большей части в книгах и научных журналах, запертых в пыльных архивах. Те, кто присутствовал при исторических событиях и даже участвовал в них, обычно видели лишь небольшую часть картины. Возьмем падение Трои, пожар Рима, открытие Колумбом Нового Света или взрыв атомной бомбы над Хиросимой. Проходили дни или десятилетия, прежде чем свидетели рассказывали об увиденном, факты становились известны и их значение было понято. Полет «Аполлона-11» к Луне — первое в истории человечества путешествие к другому небесному телу — все это изменил. То, что он должен был состояться, было определено указаниями Кеннеди за 8 лет до события; все было распланировано до секунды и отрепетировано всеми участниками до полной уверенности. Более того, для Соединенных Штатов этот полет, как и вся их космическая программа, был средством для самоутверждения и демонстрации превосходства демократии над коммунистической системой Советского Союза.
Полет «Аполлона-11» впервые позволил сознательно наблюдать историю. Те, кто пожелал, а их оказалось около миллиона, прибыли на мыс Канаверал и испытали все непосредственно, с помощью своих органов чувств. Те, кто не был на мысе в тот день, наблюдали за полетом по телевизору, сидя в мягких креслах и попивая пиво, как будто смотрели бейсбольный матч.
Оправившись после трагедии «Аполлона-1», программа «Аполлон» быстро, хотя и не гладко, продвигалась в деле подготовки полета человека на Луну. Запуск 11 октября 1968 года корабля «Аполлон-7» на орбиту вокруг Земли с помощью ракеты «Сатурн-1Б» стал первым полетом корабля «Аполлон» с экипажем. Двадцать первого декабря «Сатурн-5» отправил «Аполлон-8» и трех членов его экипажа в первый полет вокруг Луны. Третьего марта 1969 года «Сатурн-5» поднял командный и лунный модули на околоземную орбиту для репетиции стыковки в космосе. Затем 18 мая «Сатурн-5» отправил корабль «Аполлон-10» снова к Луне. На этот раз два члена экипажа подвели лунный модуль на расстояние 14 км к поверхности Луны.
Если бы посадка на Луну зависела только от надежности ракет, сконструированных и построенных Вернером фон Брауном, его группой и американской аэрокосмической промышленностью, то ее успех был бы гарантирован. Еще до «Аполлона-11» ракета «Сатурн-1» в нескольких версиях совершила 15 успешных полетов, а «Сатурн-5» выполнил 5 полетов почти безупречно.
Зрители начали прибывать на атлантическое побережье Флориды, по меньшей мере, за десять дней до пуска корабля «Сатурн-5/Аполлон-11». Вскоре прибыла пресса. Начались вечеринки, на которых много пили и танцевали.
Журналисты смогли найти время и для пресс-конференций с астронавтами, а в понедельник 14 июля несколько сот человек собрались на встречу с руководством НАСА. Присутствовали Джордж Мюллер, член администрации НАСА по пилотируемым космическим полетам, Роберт Гилрут, директор Центра пилотируемых космических аппаратов в Хьюстоне, Курт Дебус, директор Космического центра имени Джона Кеннеди, и Вернер фон Браун. Кажется, половина всех вопросов была адресована фон Брауну, что говорило о том, что пятидесятисемилетний инженер и чиновник был наиболее известным участником космической программы из тех, кто не являлся астронавтом.
В то время как большинство репортеров следили за вопросами и ответами, присутствовавший там в качестве корреспондента писатель Норман Мейлер обратил внимание на фон Брауна:
Поскольку он был очень плотного сложения, с большим, тяжелым квадратным корпусом, наводившим на мысль о методичной безжалостности русских бюрократов, то относительно слабый голос, бегающие глаза и подрагивающие губы показывали, что он был противоречивым человеком. Он оставлял смешанное впечатление силы и уязвимости, спокойствия и волнения, жестокости и заботливости, равнодушия и чувствительности, так что сыграть его смог бы, пожалуй, такой виртуозный актер, как Род Стайгер. В тихом голосе фон Брауна, в самом деле, есть что-то от Стайгера, постоянные переходы силы и слабости, говорящие о преданности науке и тщеславии, о самоотверженности и потворстве собственным слабостям, о металле и слабой плоти.
Кто знает, была ли оценка, данная Мейлером фон Брауну, верной. Во всяком случае, она вносила что-то новое, была сделана попытка разглядеть за тем, что лежит на поверхности, подлинный характер человека. В течение десятилетий большинство американцев считали фон Брауна тем, кем он казался, а это был портрет, созданный им самим.
Во время пресс-конференции журналист из Восточного Берлина задал фон Брауну вопрос по-немецки. После секундного замешательства фон Браун перевел вопрос на английский, затем дал длинный и подробный ответ на английском. Специально для журналиста, задавшего вопрос, он ответил и по-немецки. Большинство представителей прессы при этом заскучали, и фон Браун сказал: «Я должен предупредить 134 японских корреспондента, что я не могу сделать то же самое по-японски».
