В этих условиях при прорыве оборонительных рубежей усилия наших корпусов обычно сосредоточивались на смежных флангах. 93-й стрелковый корпус генерала Вахрамеева продолжал действовать на правом, а 79-й стрелковый корпус генерала Переверткина - на левом фланге армии. Хорошо, что погода стояла редкостная для этих мест - солнечная и сухая.
К 26 июля войска 3-й ударной, наступая южнее Резекне, вышли на линию шоссе Резекне - Даугавпилс. Правее продвигалась 10-я гвардейская армия. В боях за освобождение Резекне вместе с дивизиями гвардейской армии участвовала и наша правофланговая 391-я стрелковая дивизия полковника А. Д. Тимощенко.
В результате трехдневных упорных боев войска 3-й ударной выбили немцев с промежуточного рубежа и, уничтожая части прикрытия, стремительно пошли на запад. Только за 27 июля было освобождено 392 населенных пункта и захвачено много пленных из различных полков 23, 281 и 329-й пехотных дивизий врага. В тот же день город Резекне удалось полностью очистить от гитлеровцев.
5
Противник не собирался оставлять Прибалтику. Наоборот, все его действия подтверждали, что он намерен обороняться упорно и стойко. О том же говорили и пленные.
Перешедший на нашу сторону с группой солдат командир роты 13-го автобатальона заявил, что на линии Мадона, Крустпилс силами саперных частей и местного населения продолжительное время строится оборонительный рубеж. Туда отходили крупные вражеские соединения.
В руки наших разведчиков попал приказ по 329-й пехотной дивизии, в котором объявлялось обращение генерала Шернера к солдатам. Написанное в обычном для гитлеровцев высокопарном стиле, оно было рассчитано на дальнейший обман и одурачивание подчиненных. Вместе с тем в нем косвенно давалась и общая оценка положения немецкой группировки в Прибалтике. В обращении говорилось: Солдаты Северной армейской группы!
Фюрер в тяжелый час передал мне командование Северной армейской группой. Одновременно он передал и полномочия использовать для защиты Прибалтики всевозможные силы и средства всех воинских частей, партийных и гражданских организаций.
Друзья! Враг стоит у ворот нашей родины. Это касается каждого, независимо от того, сражался ли он до сих пор на фронте или использовался в тылу. Вы можете быть уверены, что в ближайшее время я выловлю последних скрывающихся тыловиков и бездельников. Каждый метр земли, каждый охраняемый пост нужно защищать с горячим фанатизмом. Мы должны зубами вгрызаться в землю. Ни одно поле битвы, ни одна позиция не должны быть оставлены без особого приказа. Наша родина взирает на вас со страдальческим участием. Она знает, что вы, солдаты Северной группы, держите в своих руках судьбу войны.
Нерушимая вера в нашего фюрера, которого бог так явно сохранил для нас, придает каждому в тяжелые часы силу и твердость для фанатического сопротивления. Все и вся для фронта! Мы будем бороться и победим! Хайль фюрер!
Генерал-полковник Шернер{4}.
Да, противник имел самые серьезные намерения и готовился сопротивляться до последней возможности. На легкие успехи мы не рассчитывали.
К концу июля войска армии, преодолевая сопротивление гитлеровцев на многочисленных рубежах и позициях, вышли в район Лубанских болот, находящихся в 40 километрах к западу от Резекне. Условия для действий войск усложнились до предела.Полоса наступления армии в районе болот была сужена до 17 километров: генерал Юшкевич поровну разделил ее между корпусами. Начинался новый этап борьбы.
Позади у нас остались трудные наступательные бои. В сложных природных условиях, при крайне ограниченных силах и недостатке боеприпасов войска 3-й ударной прошли с боями более 200 километров, освободив от фашистских захватчиков тысячи населенных пунктов.
Более двадцати дней длились бои. Все это время я находился с командующим армией генерал-лейтенантом В. А. Юшкевичем на передовом командном пункте, откуда осуществлялось управление войсками и почти ежедневно ставились или уточнялись задачи корпусам и дивизиям.
С основного командного пункта армии, где оставался генерал-майор В. Л. Бейлин, поддерживалась связь со штабами корпусов, со штабом тыла армии и с соседними армиями. Оттуда же обеспечивалась связь (в том числе и по ВЧ) со штабом фронта.
В июльских боях наиболее четко определился порядок перемещения командного пункта армии. Заключался он в следующем. Выделенная заранее группа офицеров штаба из трех-пяти человек, имевшая средства связи, двигалась за боевыми порядками наступавших соединений. По указанию командующего или начальника штаба армии эта группа выбирала и оборудовала какую-либо деревню или группу хуторов для размещения передового командного пункта. Когда оттуда устанавливалась связь с соединениями, командарм со своей оперативной группой переезжал на этот пункт. Управление войсками армии во время переезда командарма осуществлялось с основного командного пункта, возглавляемого начальником штаба армии.
После переезда командующего на новый передовой командный пункт начальник штаба переезжал со всем штабом на прежний передовой командный пункт, и он, таким образом, превращался в основной командный пункт армии. В зависимости от обстановки порядок переезда мог быть и иным. Сначала переезжал на старый передовой командный пункт начальник штаба армии со штабом, а затем уезжал на новый передовой командный пункт командарм со своей группой.
В среднем командный пункт армии перемещался один раз в два дня на расстояние от 20 до 30 километров. Обычно передовой командный пункт был удален от войск на 5 - 10 километров, а основной - на 10 - 20 километров. Очень часто в условиях наступления связь с корпусами поддерживалась только по радио. Отсутствие проводной связи с войсками не задерживало смены пунктов управления.
На передовом командном пункте, как правило, находились командующий армией, член Военного совета, начальник оперативного отдела, начальник разведки, заместитель начальника связи, командующий артиллерией, начальник инженерных войск, два-три офицера-оператора, один-два офицера-разведчика, один офицер из отдела связи, несколько артиллеристов и офицеров из политического отдела. Все они не только обеспечивали управление войсками, но и выезжали с командармом в дивизии, выполняли различные задания.
На основном командном пункте находился остальной состав штаба армии и штабов родов войск и служб. Второй эшелон командного пункта армии, на котором размещались службы обеспечения во главе с начальником тыла армии, располагался в 5 - 8 километрах от основного командного пункта.
Такое эшелонирование пунктов управления армии и последовательное их перемещение практиковалось в дальнейшем до конца войны. Однако и при этом разумном порядке не обходилось без недостатков. Например, передовой командный пункт армии в тот период не имел связи ВЧ, командующий фронтом не мог лично разговаривать по телефону с командармом, что нельзя считать нормальным в условиях наступательных боев. По той же причине командарм, находясь на передовом командном пункте, не мог вести переговоры по прямому проводу с командующими соседних армий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
