всхлипнула, стараясь сохранять хладнокровие. — Я успею. И, если надо, прикончу вас обоих!
Положение было критическим. Анна из последних сил пыталась найти способ отвлечь Митю. И вдруг вспомнила, что у него есть давняя болевая точка на пальце правой ноги, травма мизинца после несчастного случая на скачках. Возможно, это её единственный шанс!
И всё случилось в одно мгновение: Митя в порыве ярости, чуть ослабил хватку, чтобы переключиться на затвор пистолета, а Анна резко и отчаянно двинула локтем ему под рёбра и одновременно топнула каблуком по его стопе, давя на злосчастный мизинец. Митя взвизгнул, охнул, ипистолет пошатнулся.
Илье хватило доли секунды. Он выстрелил: пуля задела руку Мити, заставив того вскрикнуть от боли и отшатнуться. Анна, вывернувшись из захвата, рухнула на пол, стараясь отползти от него. Митя, обессиленно хватаясь за руку, из которой сочилась кровь, выронил оружие.
— С… стерва… — прошипел он, пытаясь дотянуться до какого-то резервного пульта на стене: вероятно, кнопка «саморазрушения» или какой-нибудь экстренный рычаг для «умного дома».
Но Илья, вскочив, отшвырнул пульт в сторону. Митя остался лежать, корчась, бормоча ругательства и теряя остатки сил. В этот миг дверь в холл распахнулась: на пороге появились двое из группы спецподразделения. Узрев картину — раненного Митю, Илью с дымящимся стволом и Анну, прижавшуюся к стене, — они, слава богу, верно поняли, кто здесь жертва, а кто преступник.
Митя попытался ещё раз дёрнуться, но один из бойцов спецназа прижал его к полу, выкручивая руки. Митя кричал от боли, но не сопротивлялся.
Илья мигом подбежал к Анне, помогая ей приподняться. Она дрожала всем телом, на лице отражалась боль. Он посмотрел в её заплаканные глаза. Увидев его, она сумела улыбнуться сквозь слёзы:
— Я думала, ты… не успеешь…
— Ну что ты, — Илья ответил, заключая её в объятия и зарываясь носом в её волосы. — К тебя я всегда приду вовремя.
Она уронила голову ему на плечо, обвивая рукой его шею. Металлический браслет на её запястье звякнул, но теперь этот звук не имел прежней угрозы. Один из спецназовцев подскочил с прибором, чтобы перерезать металл и освободил Анну окончательно.
Из рации доносились крики: «Система пентхауса восстановлена, вирус самоустраняется! Все охранники обезврежены!». Похоже, что хаос, созданный хакером Олегом, выполнил своё дело. Теперь, когда Митя и его люди были нейтрализованы, система перестала быть большой угрозой: оставалось лишь полностью её отключить, чем и занялись специалисты полиции.
Митю, лежащего у стены, корчило от боли. Над ним склонился один из представителей органов правопорядка, остужая горячие амбиции Славина хлёстким приговором:
— Вы арестованы. Здесь скоро всё опечатает следственная группа. Опасайтесь громких слов, отныне все ваши «связи» ничего не значат.
Митя было открыл рот, чтобы едко высказаться, но в итоге лишь застонал, держась за простреленное предплечье.
Пока спецподразделение и полиция оформляли документацию, выгружали раненых охранников из здания, медики занялись Анной, проверяя её пульс, фиксируя небольшие ушибы и общее истощение. Илья сел рядом, не отпуская её ладони: ему требовалось удостовериться, что она действительно в безопасности.
— Где Романов? — спросил он у подошедшего Майлза.
— Жив, слегка ранен, — услышал Илья ответ. — Его уже отвозят к медикам. Орлов в бессознательном состоянии, кое-как отбился, но пули задели бок. Никуда не убежит.
Облегчение пронзило Илью: значит, все живы, хотя и ранены. Цена боя оказалась велика, но достижение главной цели — спасения Анны — стоило того.
Кто-то из подоспевших журналистов уже пытался заснять на камеру арест Славина, но его оттесняли полицейские. Анна же не хотела никаких разговоров с прессой, прижимаясь к Илье и дрожа от пережитого.
Вскоре подъехал знакомый автомобиль, из которого вышли ещё люди. Фёдор Иванович, который ни за что не согласился дольше оставаться в больнице, и Гончаров, который быстро и жёстко инструктировал подчинённых. Завидев Илью, полковник чуть кивнул:
— Отличная работа, капитан. Славин — не жилец в смысле свободы. Уверен, Ахотин захочет дать показания против него, а Лазарев ещё вечером подписал признание. Все его финансовые махинации всплыли. И главное — гражданка Громова жива.
Он скупо улыбнулся, но и того от него было сложно ожидать. Илья благодарно сжал руку полковника, и тут же повернулся к Анне, которая приподнялась, цепляясь за его плечо. Гончаров мягко улыбнулся ей:
— Рад, что мы успели.
Анна, мягко вздознув, отозвалась:
— Спасибо…
Она знала, что у Гончарова тоже был непростой путь в этой заварушке, и она радовалась, что ему удалось убедить верха в их невиновности.
На рассвете, когда они покидали место схватки, Анна увидела валяющийся планшет одного из охранников: на экране крупными заголовками шли экстренные новости: «Сенсация: Дмитрий Славин арестован! Коррупционный магнат и владелец «Slavin Group» замешан в масштабной схеме…». Соседний заголовок: «Старые обвинения против Ильи Стрельцова официально сняты: министерство подтверждает, что их с Громовой оклеветали!»
Сердце Анны радостно затрепетало. Значит, Илью теперь больше не преследуют. Он очищен от клеветы, а она сама больше не «соучастница террориста». И всё это — благодаря совместным усилиям их боевых товарищей, а также журналиста Петрова, выложившего компромат. Прежде влияние Мити казалось незыблемым, но теперь, под грузом открывшейся информации, его империя рухнула.
Илья и Анна сидели в машине скорой помощи, припаркованной у подножия «Славин-Тауэр». Медики уговаривали Анну ехать в больницу, но она просила лишь дать время, чтобы прийти в себя. Рядом дремал Романов с перевязанным боком, а где-то за углом, в другом автомобиле, лежал под капельницей Орлов. Митю же увезли в наручниках и с пулевым ранением в госпиталь под охраной.
Фёдор Иванович, с бинтовой повязкой на шее, подошёл к открытой двери скорой, тяжело опираясь на палку. Он покашлял:
— Ну что, правосудие свершилось, а, сынок? — его взгляд метался от Ильи к Анне. — Горжусь тобой! — улыбнулся Фёдор.
— Ладно тебе, бать, — прервал его Илья, чуть смутившись. — Об этом поговорим потом. Главное — все живы.
Анна в изумлении переводила взгляд с одного на другого.
— Я, конечно, уже давно подозревала неладное, но… Илья, почему ты не сказал мне, что он твой отец?!
— Старая привычка, — скупо усмехнулся Илья. — В окружении-то все знали, конечно, но мы решили особо не светить родственные связи после того случая с Марией Ахотиной. В целях безопасности.
— Ну вы даёте, — выдохнула Анна. — Уж мне-то мог бы и сказать!
— Прости. Прости. Ань, я так рад, что вы оба целы, — тяжело вздохнув, произнёс Илья, сжимая её пальцы. — Жаль, что многие погибли… Миронов…
В его голосе прозвучала горечь. Но, увы, такова реальность: без потерь в бою не обойтись.
— Я не забуду ваших жертв, — согласилась Анна, грустно опустив
