восторженные излияния о четырех хлопцах и надеждах на пятого. Как ни странно, его не было. Впрочем, Джонсон еще раза три звонил, чтобы узнать, не нужен ли он, и предупредил, что ровно в восемь утра заедет и проводит меня на пароход.
Первый, кого я увидел наутро, открыв глаза, был, понятно, мистер Джонсон. С часами в руках он склонился над моей кроватью в позе врача, отсчитывающего пульс.
— Проше, сэр… Осемь годин… Плииз, пане…— замурлыкал коммерческий представитель.
У причала аляскинской линии стоял пассажирский пароход с неожиданным названием «Баранов». Пароход носил имя первого главного правителя Русской Америки, строителя поселков и кораблей.
РУССКАЯ АМЕРИКА
Не одно только имя Александра Андреевича Баранова напоминает о былых аляскинских владениях России и о деятельности людей, открывших и заселивших северо-запад Америки. Главная честь в этом открытии принадлежит Великой Северной экспедиции. Но после Беринга и Чирикова Аляску исследовали многие русские мореплаватели и промышленники, имена их увековечены на картах.
24 августа 1784 года в гавани на острове Кадьяк, открытом близ южного побережья Аляски за сорок лет до того, появилось судно «Три святителя». Шел на нем со своими промысловыми людьми русский купец Григорий Иванович Шелехов, прозванный впоследствии «Колумбом Российским». Промышленники выстроили жилища, начали добывать пушнину. С Алеутских островов прибыли на трех кораблях еще триста русских и алеутов. Люди разведывали побережье, где обитало воинственное индейское племя чугачей, искали ценные руды, слюду, горный хрусталь. На самом Кадьяке нашли строевой лес, стали мастерить шлюпки.
Через четыре года Шелехов вернулся в Россию. С собой он взял группу молодых алеутов и индейцев, чтобы в сибирских школах обучить их «мореплаванию, арифметике и морской науке».
В разных местах Аляски зарыли пятнадцать металлических досок с государственным гербом и надписью: «Земля российского владения». Русские гербы появились и в жилищах тойонов — индейских старшин.
Шелехов повстречал в Охотске каргопольского купца Александра Андреевича Баранова, и вскоре этого недюжинного человека увидели на Аляске.
Еще тридцать столбов и досок с российским гербом установили на американском Севере. Строились новые поселки, открывались школы. Новоселы обучали местное население ремеслам, знакомили с земледелием. Возникли небольшие верфи, и в аляскинских водах появились корабли, выстроенные из местного леса. Все интересовало Баранова: он изучал обычаи населения, собирал образцы местных руд, завел производство скипидара, изготовил противоцинготную настойку и даже сложил полюбившуюся всем песню: «Ум российский промыслы затеял»…
Из Петербурга на рубеже девятнадцатого столетия пришла весть: образована «Российско-американская компания», в числе ее пайщиков — Александр I.
«Бесчиновный и простой гражданин отечества», как называл себя Баранов, стал главным правителем Русской Америки. Он послал на разведку аляскинских берегов «Северного орла». У пятьдесят седьмой параллели моряки подошли к земле, населенной племенем ситха. Позднее этот остров получил имя Баранова. Тридцать новоселов, в числе их шесть женщин, начали строить здесь будущую столицу края — Новоархангельск. Прибывали новые группы промышленников. Баранов запретил обижать индейцев и заключил с тойонами договор, по которому они уступили этот район русским.
Почти тридцать лет пробыл Баранов главным правителем. Умер он на семьдесят четвертом году жизни, по пути в Россию, в Индийском океане.
Новоархангельск рос. На острове Баранова пилили лес и продавали его в Мексику, Чили, Калифорнию, на Гаваи; вырабатывали свечи; отливали колокола из аляскинской меди. Больше десятка кораблей, построенных в Русской Америке, собиралось, бывало, в бухте Новоархангельска; они ходили в Китай и на Гавайские острова, к Филиппинам, в Южную Америку и к калифорнийскому поселку Росс, увозя лесные материалы, пушнину, рыбу, местные изделия, а иногда и ценный для жарких стран лед…
Население края достигало примерно шестидесяти тысяч человек. Русские женились на алеутках и индианках, подрастало поколение креолов.
Отважные следопыты проникали в глубь Аляски, исследовали ее недра, добывали у Кенайского залива каменный уголь. Горный инженер Петр Дорошин сделал важное открытие: в Русской Америке есть золото. Позднее, в шестидесятых годах, главный правитель края князь Максутов доносил своему начальству: около горы Св. Ильи «найдено золото в столь огромном количестве, что даже находятся самородки ценностью в четыре-пять тысяч долларов». Но и этому известию в Петербурге не придали значения.
Тем временем Соединенные Штаты вступили в переговоры с правительством Александра II о приобретении Русской Америки. Возможность такой сделки вызвала недоуменные толки в русском обществе. «Кто же поручится, что завтра не начнут… продавать Крым, Закавказье, Остзейские губернии? За охотниками до покупки дело не станет!» — возмущалась одна из петербургских газет.
Семь миллионов двести тысяч долларов получила Россия в 1867 году от Соединенных Штатов Америки за Аляску, равную по территории Франции, Германии и Испании, вместе взятым, за Алеутские и другие острова на севере Тихого океана.
Американцы сохранили за островом, где русские построили Новоархангельск, имя Баранова, но городу дали другое наименование — Ситка.
Ко времени моего путешествия в Ситке было больше тысячи жителей. «Справочник аляскинского туриста», который мне вручили одновременно с пароходным билетом, рекомендовал посетить былую резиденцию главного правителя края, она хорошо сохранилась.
Конечно, я сожалел, что не увижу хотя бы мимолетно места, где жили и трудились поколения русских людей. Курс парохода лежал довольно далеко от побережья — в лучшем случае мы могли разглядеть очертания горных хребтов. Но получилось не так — нас ждали приключения.
Моим соседом по каюте на «Баранове» оказался метеоролог Эдвард Вернон, человек лет тридцати пяти, медлительный, робкий и не очень разговорчивый. Он носил старомодное пенсне на черном шнурке, темное пальто с бархатным воротником, потертую фетровую шляпу и удивительно походил на памятного мне гимназического учителя чистописания со странной фамилией Ась. Американская метеослужба направила Вернона на Аляску, чтобы помочь Белякову при составлении прогнозов погоды для экипажа Леваневского.
— Ви мог сказайт рюсски… Мой понимайт…— с невыразимой печалью в голосе проговорил Вернон и попытался улыбнуться.
Я поспешил выразить свою радость и мимоходом заметил, что изъясняюсь по-английски. Впрочем, прозвучало это неуверенно: моему произношению вряд ли позавидовал бы даже житель Соломоновых островов. Для большей ясности мы решили пользоваться обоими языками.
Ежеминутно в дверь просовывалась лысая голова Уильяма-Владислава: осведомившись, все ли в порядке, он исчезал бесшумно, как мышь. Неоднократно коммерческий представитель появлялся в обществе пассажиров и, вздергивая подбородок, знакомил их с советским журналистом. Из «дорогого земляка» он успел уже возвести меня в ранг своего «старого друга». Лишь после третьего гудка Джонсон стал прощаться: энергично потряс мою руку, в который раз сунул визитную карточку с затейливым вензелем и, крича: «Я естем готовий помогайт», — полез через борт. Его тощая фигурка долго еще
