– Потерпи, – попросила она Джозефа. – Скоро они будут здесь. Это из-за Гарри задержка. Он попросил Барта привезти еще и стряпчего, вот и теряется время.
Джозеф молча кивнул, глядя на нее расширенными от боли зрачками, и вновь закрыл глаза. Ведьма сама с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Она, одна из лучших, а может, и лучшая целительница белого ордена, оказалась абсолютно беспомощной, когда потребовалось оказать помощь любимому мужчине!
Мэри-Джейн повторила про себя эти слова и изрядно изумилась. Даже накатывающие слезы отступили. Что ж это получается, она влюбилась в Джозефа? Того самого, который сперва поставил ее перед выбором превратиться в шлюху или нарушить Клятву, а затем использовал приворотную пыль, пусть даже распыленную не им, чтобы с ней переспать? Судя по всему, да, влюбилась. А как он относится к ней?
По всему выходило, что она ему совсем не безразлична. Джозефу ничего не мешало отсидеться в комнате, пребывая в полной безопасности. Он же безрассудно ринулся ей на помощь, и при этом изрядно пострадал. Помочь, правда, ничем так и не смог, ведьма прекрасно справилась сама, но разве это важно? Ведь ради нее он нарушил один из главных неписаных принципов черной магии – «каждый за себя». Такое ни один черный маг не сделает для безразличного человека, разве что за деньги.
С самого детства отношения с противоположным полом у Мэри-Джейн складывались из рук вон плохо. Точнее, не складывались никак. Родилась она в семье белого боевого мага и смертной, не унаследовав от отца ни одной из его магических сил. Внешнего сходства ребенка с родителями тоже не просматривалось. Среди белых ведьм (страстно ненавидящих смертную, сумевшую увести у них завидного жениха) поползли тихие сплетни о том, что настоящий отец девочки известен только ее матери, а быть может, точно неизвестен и ей. Открыто сказать что-то этакое они боялись (кто может быть уверен, остановит ли боевого мага Клятва Мерлина?), но маленькая Мэри-Джейн все равно каким-то образом узнала об этих измышлениях и поняла, почему отец столь холодно к ней относится. Уточнять у родителей, есть ли в сплетнях хоть крупица правды, девочка благоразумно не стала.
Даже если оба родителя были магами, у них вполне мог родиться ребенок без магических сил (без сплетен о супружеской неверности, естественно, не обходилось и в этих случаях), так что в любом из магических орденов давно знали, как поступать в подобной ситуации. Если родители желали, чтобы их ребенок считался магом, невзирая на отсутствие магических сил, ему присваивали самый низкий уровень по ясновидению. Может дитя предсказать, что завтра утром солнце взойдет, а вечером сядет – значит, уже какой-никакой, а ясновидец. Разумеется, шли навстречу только влиятельным родителям, но тут уж ничего не поделать – орден совсем не нуждался в большом количестве таких «магов».
Мэри-Джейн в свое время тоже получила четырнадцатый уровень по ясновидению, что дало ей законное право поступить в одну из магических академий белого ордена. Там ее обучали письму, счету, верховой езде, основам самообороны, танцам и прочим далеко не лишним в жизни навыкам. Когда остальные студиозусы занимались совершенствованием своих магических сил, «ясновидица» была предоставлена сама себе. Однажды она случайно попала на занятие целителей и как-то сразу поняла – вот это и есть ее настоящее призвание. Наставник-целитель отнюдь не возражал, ведь его жалованье напрямую зависело от количества обучаемых им студиозусов. Менее через год юная ведьма (теперь в этом ее статусе никто более не сомневался) получила десятый уровень, дающий право исцелять самостоятельно. Академию она закончила уже с третьим уровнем, которого подавляющее большинство целителей никогда не достигают.
Поначалу юные маги, ее сверстники, относились к девчонке, обделенной магическими силами, с изрядной долей высокомерия. Затем, став обладательницей пятого, самого высокого уровня силы среди всех студиозусов, презрением их окатывала уже она. А чуть позже девушка о них просто забыла – все свое время и силы она расходовала на совершенствование в целительском мастерстве. Уже обладая первым уровнем и имея доходы, которые и не снились большинству магов, Мэри-Джейн вдруг обратила внимание на то, что все ее ровесницы-ведьмы давно замужем и имеют по несколько детей. Что-то внутри тоскливо заныло, и лучшая целительница белого ордена внезапно заметила, что завидует им.
Попытки исправить ситуацию успеха не принесли. Что поделать, в академии студиозусов женского пола учили кокетничать, но Мэри-Джейн этих занятий не посещала, сочтя бесполезным для себя умение ненавязчиво приставать к мужчинам. Да и достойные мужчины, для которых она охотно согласилась бы стать матерью их детей, почему-то все уже были женатыми. Пока она становилась лучшей целительницей, другие ведьмы даром времени не теряли. Конечно, желающих жениться на богатой женщине имелось немало, и магов, и смертных, но нанятый телепат всякий раз однообразно сообщал одно и то же: соискателя руки и сердца интересует исключительно финансовая сторона вопроса. Через недолгое время ведьма смирилась с одиночеством и с головой погрузилась в работу.
Домогательства Джо оказались для нее полной неожиданностью. Впервые кто-то интересовался ею не как целительницей или способом поправить свое незавидное материальное положение, а именно как женщиной. Пусть даже этот интерес поначалу был выражен в довольно неприглядной форме.
А вдруг он тоже к деньгам подбирается? Проверить его через телепата, скорее всего, не удастся, он сам телепат и умеет надежно скрывать свои мысли. Кстати, хорошо, что здесь, в драконюшне, телепатия не работает. Было бы очень не к месту, если бы Джо сейчас прочитал, о чем она думает.
– Дура ты, Мэри-Джейн, – улыбнувшись, слабым голосом заявил Джозеф. – Хотя и умная. Драконюшня – самое обычное помещение. Ничем не хуже твоей гостиной, например. Мысли невозможно читать, если рядом дракон. Но ведь сэра Баннистера здесь нет. А ты, значит, в академии была зубрилкой, да? Я так и предполагал, а теперь точно знаю.
– Лежи молча, – посоветовала ведьма. – В твоем состоянии говорить – опасно для здоровья.
– Это чем же опасно разговаривать при ожогах?
– По морде можно получить. Ты же сейчас не сможешь сопротивляться.
– Я даже если бы и мог, не стал бы. Для тебя – все, что хочешь, любимая. Хочешь меня побить – пожалуйста!
– Заткнитесь вы! – попросил Гарри. – Противно слушать. Аж блевать тянет!
– А ты своей Захарии такого не говорил? – поинтересовалась Мэри-Джейн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
