Читаем без скачивания Красный терминатор, Дорога как судьба - Александр Логачев

- Прошу прощения, вынужден вас покинуть, - Федор попытался выйти, но был ухвачен за рукав.

- Извините великодушно, но позвольте удовлетворить любопытство. Вы ведь солдат, не так ли? Довелось вам участвовать в боевых действиях отгремевшей войны?

Только резкий толчок внезапно остановившегося поезда позволил солдату Назарову освободиться от цепких пальцев любопытного господина, чем Федор тут же воспользовался и наконец выбрался из прокуренного вагонного "предбанника".

"Что-то связанное со спецвагоном, - вернулись к нему былые раздумья. Что? Не на пустом же месте беспокоит меня этот проклятый спецвагон..." Назаров дошел до своего места. Ни Ракова, ни молоденькой барышни он там не обнаружил.

- Ваш солдатик за кипяточком успешил, - охотно сообщил мужик в картузе.

- Пойду подышу воздухом, - сказал попутчикам Назаров. Подумал: "Гляну на этот чертов спецвагон". Еще он приметил, что товарищ Раков прихватил с собой не только мамзель и его, назаровский, котелок, но и собственный мешок. Что не вселяло радостных надежд.

- Идите, голубчик, места за вами сохраним, за вещичками усмотрим, заверил Назарова мужик в картузе.

Федор сошел на железнодорожную землю Рузовки. Из вагонов выпрыгивали пассажиры. Назаров увидел людей, которые спешно, стараясь обогнать друг друга, перебирались через пути в направлении их поезда. С мешками, узлами, чемоданами. Ясно, будущие попутчики. А вот товарища Ракова и его, хм, помощницы что-то не видно. Быстро они затерялись за людскими спинами.

К прибывшему поезду подбирались также и торговцы. Вернее, меняльщики. Большей частью крестьяне из ближайших деревень с нехитрой снедью, которую они постараются повыгоднее обменять на вещи, из тех, что им станут предлагать проголодавшиеся пассажиры. А чего только не везут те с собой!

Федор двигался к хвосту поезда. Прошел мимо пассажирских вагонов, начались теплушки, оборудованные для перевозки людей. Через открытые нараспашку проемы можно было разглядеть ряды деревянных нар, застланные соломой, с разбросанным по ней имуществом. Около одной из таких теплушек вовсю уже кипела меновая торговля. Самозабвенно торговались бойкая деревенская старуха, державшая в жилистых руках завернутую в бумагу курицу, и ухарского вида парень, заметно под хмельком.. Вокруг них собралась хохочущая толпа.

- Бабуха! - Парень ударил себя в грудь рукой, сжимавшей какую-то тряпку. - Да за такие фасонистые порты душу отдать можно, не то что курицу. Брюки - первый сорт, люди не хают, собаки не лают, о них мадамы вздыхают.

- Людей постыдись, рябая рожа, - сердилась бабка. - Чего мелешь? Я тебе на старости лет в штанах ходить буду? Деревню смешить?

- Деду поднесешь - он тя вусмерть залюбит. За одну паршивую куру медовый месяц.

- Ах ты, каторжная душа! Чтоб тебе с поезда выпасть! Чтоб язычина твой змеиный отсох!

Слушавший перепалку народ умирал со смеху. В другой раз Федор задержался бы около спорщиков, но его заботило сейчас совсем другое.

Знакомый Назарову вагон специального назначения был прицеплен сразу за двумя теплушками, в которых перевозили лошадей. По сооруженным из досок скатов измученных дорогой животных как раз выводили на прогулку. Миновав своеобразный табунчик, Назаров оказался у первой, закрытой, двери спецвагона. Зато открыта была вторая. Около нее, покуривая и над чем-то посмеиваясь, стояли двое. Оба в кожаных куртках и кепках, опоясанные ремнями с кобурами. Окна вагона, как и в первый раз, когда Федор имел удовольствие рассмотреть их, были плотно занавешены. Один из стоящих у двери вдруг обернулся, мазнул по Назарову взглядом и отвернулся. Через секунду после этого повернулся и Федор. И зашагал обратной дорогой.

"Вот это да! Вот почему меня преследовал этот спецвагон. Знакомые рожи "ездють" в этих вагонах. Интересные дела складываются", - ему приходилось продираться сквозь разгуливающий народ, а это отвлекало. Необходимо было осмыслить увиденное. Федор свернул на соседние пути, пошел по ним.

"Итак, тогда в Монастырске с подножки я увидел в окне спецвагона голову, узнать не узнал, но показавшаяся знакомой физиономия вызвала тревогу.

Одно из двух: или этот человек чекист, или уголовник. Может, и чекист. Скажем, до того работавший в воровской среде, выдавая себя за бандита. Человек выполнил задание ЧК - следил за бандой, работавшей в "Красном кабачке". Теперь, когда его задание окончено не без моей помощи, его послали с охраной спецвагона. Все вроде сходится. Хотя, честно признаться, рожей он - вылитый мазурик. А если, чего доброго, уголовник? Что тогда он делает в чекистской охране после того, как его упекли в каталажку? Сбежал оттуда? И что это тогда за спецвагон, где беглый мазурик в охране?

Надо, думаю; остановиться на том, что у них, кто б они ни были, своя дорога, свое задание, а у меня - своя тропинка. Светиться перед ними я больше не буду, разбежимся кому куда надобно и забудем, кто есть кто".

Федор не заметил, как добрел до станционных построек, похожих на большие и маленькие бараки. Человек в форме телеграфиста возле покосившейся будки, откуда доносился стук работающего телеграфа, кормил лохматую дворнягу. Его и спросил Назаров, когда отправят их состав.

- Часа полтора простоите. Точно, - ответил телеграфист, глядя на собаку, а не на спрашивающего.

"Можно и погулять еще", - сделал вывод Федор, хотя особого интереса для прогулок случившиеся места не представляли. Но поезд успеет еще надоесть, поэтому Назаров продолжил обход станционных построек.

Из-за угла одного сарая послышался голос, заставивший Федора подойти поближе. Вот уже можно разобрать речь говорившего мужчины:

- Упоительнее, прельстительнее вашего, Лидия, я женщин не встречал. Богом клянусь! С вас бы Рембрандту портреты писать. С вашей красотой в старой Москве непременно гранд-мадамой бы стали, графья с князьями проходу бы не давали. Всю Сухаревку бы околдовали. Говорю я с вами, и удовольствия от того прямо ангельские. Голосом вашим вы для меня хрустальную дорожку на небеса выстеливаете...

"Неплохо загнул, стервец", - подумал Федор.

- Вы даже сами не подозреваете, насколько вы, Лидия, умнее всех прочих пустых мамзелек. Чтоб вы ни сказали, все так верно, все так точно. Давайте, Лидия Петровна, по глоточку за знакомство-с. За наше счастливое рандеву!

"А вот это уже лишнее", - решил Назаров и вышел из-за угла.

- Кипяточек не остынет, товарищи молодежь? Марсель Прохорович и Лидия Петровна сидели на бревне, прислоненном к подветренной, к тому же нагретой солнцем стене непонятного сарая. Сидели, пока не свалился как снег на голову товарищ Назаров. Завидев командира, боец Раков вскочил и с перепугу проорал: