в кабинет.
— Маклауд? — Снейп отвлёкся от изучения каких-то бумаг и посмотрел на меня замученным взглядом. Видать, с этой смертью Уизли из него сегодня лишние пару литров крови выпили. — Проходите.
Зельевар проверил, нет ли за мной хвоста и закрыл дверь заклинанием.
— Сегодня у меня нет времени заниматься вашим воспитанием, а потому сразу перейду к главному вопросу. Что такое вы подлили в торт на дне рождения Поттера?
— Вы хотите добавки? — Глаз у Снейпа дёрнулся помимо его воли. — И я ничего не подливал. Это был самый обычный магловский торт. А вот коробка из-под него уже была весьма необычной. Я нанёс на неё рунический круг тролльского возбудителя. Слышали о таком?
— Не врите мне, Маклауд! Вы хоть знаете, насколько сложно правильно создать рунический круг этого заклинания? Не каждый артефактор за такое возьмётся. Не говоря уже о том, что руны нужно гравировать на керамической поверхности, а не писать пером на бумаге.
— Хорошо, что я этого не знал. Я использовал обычный карандаш. А если делал ошибку, то стирал надпись ластиком. Да и эффект от этого заклинания специфический. Возбуждение пропадает сразу после полового акта. Не перепутаешь с другими средствами. — Я посмотрел на играющего желваками Снейпа. — Только не говорите мне, что вы пытались решить эту проблему зельями, а не естественным способом.
— Маклауд!!! — В голосе Снейпа можно было почувствовать столько экспрессии. Ему бы с такими данными в театре играть. Станиславский обзавидовался бы. — Чего вы вообще хотели добиться, используя это проклятье?
— Ну-у-у-у… Если бы не Хагрид, то вы бы сошлись с Петуньей, и у Поттера появился приёмный отец, а потом…
— Достаточно! — Снейп прикрыл глаза руками, пытаясь пережить этот свой провал. И как он вообще держался-то весь месяц? Кремень, а не человек. — Вы хоть понимаете, что за проблему для меня создали?
— Проблему? — Непонимающе переспросил я. — Уверяю вас, больше половины учениц седьмого курса с радостью помогут вам в решении этой проблемы. — Волосы на голове взбешённого профессора начали подозрительно шевелиться. Он там в горгону-медузу не мутирует от злости? — А среди выпускниц Хогвартса таких, наверняка, ещё больше. Они-то взрослой жизни уже нюхнули. В крайнем случае можно прибегнуть к помощи маглов. Если вам голову шампунем помыть, поменять костюмчик и слегка нарумянить, то девушки сами будут бросаться вам в объятья.
— Уйдите отсюда, Маклауд. Вон!!! — Выкрикнул Снейп, жестом открывая дверь.
Я поспешил выполнить эту просьбу, пока он на меня не набросился в попытке решить свою проблему неестественным путём.
Вернувшись в гостиную факультета я с удивлением обнаружил, что Поттера там нет.
— А где Гарри? — Поинтересовался я у Малфоя, что-то сосредоточенно чиркающего на куске пергамента.
— Его Грейнджер в библиотеку уволокла.
— Бедняга. Помолимся за упокой его души.
Малфой истерически расхохотался и посадил на пергамент огромную кляксу.
— Блин! Я уже третий раз пытаюсь это письмо написать.
— Оставь так. Я бы ещё порекомендовал добавить кровавые полосы для дополнительного эффекта, но если ты пишешь родителям, то они могут не так это понять.
— Скажу, что это кровавые слёзы радости от поступления на Гриффиндор. — Отмахнулся Драко, продолжив писать текст ниже кляксы. — Я ещё не успел рассказать о том, что учусь на Гриффиндоре, и тут эта история с Уизли. — Он поднял на меня взгляд и перешёл на шёпот. — Сделай хоть небольшую паузу перед тем, как разбираться с Роном. А то мне придётся слать письмо метровой длины.
— Хорошо. — Кивнул я. — У тебя есть неделя.
Драко закашлялся, а я пошёл в спальню, довольный произведённым эффектом.
У меня образовалось немного свободного времени до отбоя, и я решил обдумать вопрос своего усиления. По результатам исследования Уизли я пришёл к выводу, что их души мне даром не сдались. Этот их дефект качества магической энергии врождённый. Их будет проще выбросить, чем использовать. Итого, Уизли идут в мусор. Один, кстати, уже готов. Или даже полтора, потому что Фред сломался. Или его сломали. Но интуиция говорит, что в ближайшее время проблем от него ждать не стоит.
И что у нас остаётся в сухом остатке? Есть диадема Равенкло с крестражем Волдеморта. Правда, там настоящий активный кусок души, а не это полуобглоданное нечто из шрама Поттера. Есть Питер Петтигрю. Душа у него человеческая и вполне товарная на вид. Кроме Рона, крысы вряд ли кто хватится. Или всё-таки директор в курсе? Сложный вопрос. А лишние вопросы мне не нужны. Да и сама идея вырвать из человека душу… С первого раза может и не получиться. А подопытный у меня только один. Проблемно.
Ещё есть всякие акромантулы, единороги и прочая магическая живность. Тоже сомнительный вариант. Изучение рога Поттера дало понять, что там слишком высокая составляющая животного спектра. Так и мутировать можно. Отращу рога, жвала и хвосты — как мне тогда гарем собирать?
И есть ещё один вариант — основной кусок Волдеморта в башке у Квиррелла. Его я только издали во время пира рассмотрел. Этот вариант тоже не выглядит безопасным. Ладно, думаю, стоит начать с диадемы, потом займусь крысой, а на конец года оставлю Квиррелла. Как раз его Гарри ухайдокать должен. А я его поймаю и прихватизирую.
С этими мыслями я и улёгся спать. И кошмары мне не снились. И даже покойный Джордж Уизли не появился. Зато уже после полуночи меня разбудило сигнальное заклинание, настроенное мной на пересечение охранного периметра вокруг кровати. Продрав глаза, я с удивлением обнаружил стоящего рядом Снейпа. Ноздри его были раздуты, а глаза светились потусторонним светом, отражая притушенный Люмос на кончике палочки.
— Маклауд! — Прошипел зельевар не хуже василиска. — Поднимайтесь. Эта ваша выходка дорого вам обойдётся.
— Какая выходка? — Спросил я, сбрасывая одеяло.
Малфой завозился на кровати, и Снейп застыл соляным столбом.
— Не здесь. — Прошептал он. — Одевайтесь и следуйте за мной.
Я с интересом проводил взглядом раздражённого профессора и принялся одеваться, собирая походный комплект: две палочки, кинжал, вся бижутерия. В общем, собрался как на войну.
Снейп молча повёл меня по коридорам Хогвартса, спускаясь куда-то в подземелья. Вскоре закончились портреты на стенах, и нас окружила вязкая тишина, изредка нарушаемая какими-то воплями. Я прислушался, и
