— Явилась? Неужели, наконец, решила нас отпустить? Долго собираешься нас здесь держать?
— Я вижу вы все еще не теряете надежды на мою человечность. Вот только я благодаря вам двоим уже давно, не человек. Так что «дедуля», если вы и выйдите отсюда, то только вперед ногами, но никак не на своих двоих. Думаешь, сможешь меня напугать, подкупить или шантажировать? Не выйдет. Мне как ты знаешь терять некого и нечего. Никто из вас не может мне ничего сделать.
— Полиция знает, что я направился к вам!
— И что? Полиция обыскала дом несколько раз. Но как вы видите, вас, так и не нашли. О том, что вы здесь, знают только двое. Я, и тот, кто приходил к вам в последние полтора месяца.
— Там, где знают двое…
— Не в данном случае. Вы вдвоем, умудрились подвергнуть опасности жизнь его лучшего друга. Так что подкупить вашего надзирателя не получиться. Хотя можете попытаться. — Все имеет свою цену!
— Неужели? И во сколько ты оценил жизнь своего сына и его дочерей? Или мою, и мне подобных? Насколько вы оцениваете свою жизнь? Наши вы продали за бесценок. Смотрите не продешевите, продавая свою. Впрочем, можете не стараться. Я в любом случае могу заплатить больше. А насколько вы оцените жизнь Михаила? Стоит его жизнь вашей?
— Надеюсь, этот мальчишка подох! Или на пути к этому. — старик буквально выплюнул эти слова с вызовом уставившись на девочку. И спустя мгновение, с ужасом смотрел на хрупкого ребенка, сжимавшего его шею маленькими руками с острыми как бритва когтями. Радужные глаза смотрели на старика со звериной яростью.
— Можешь помечтать, перед смертью. Что старик, не расскажешь своему дружку, почему он так плохо себя чувствует? Насколько лет, ты сократил его жизнь, вампир недоделанный? Впрочем, мне все равно, хоть прибейте друг друга! Я и пальцем не пошевелю. Вы даже сделайте мне этим одолжения, не заставляя принимать решения о вашей участи. А насчёт Михаила, я передам ему ваше пожелание. Думаю в следующий раз, он изъявит желание с вами пообщаться. Вот он и решит вашу судьбу в дальнейшем.
— Врешь! Он не мог выжить! Ни один взрослый не смог подобное выдержать!
— А он выжил! В противном случае, вы давно были бы мертвы. Вы даже не представляете, как мне хотелось вас тогда разорвать. — девочка на мгновение прикрыла глаза, почувствовав приближение Михаила, который, судя по всему, искал её. Сначала она хотела скрыть от него место своего пребывания. Но потом, передумала. Алина хотела поскорее решить вопрос, с этими двумя, и наконец, избавиться от этой головной боли.
— Алана! — мужчина безошибочно нашел дверь, скрытую её иллюзией. — Ты здесь?
— Да, проходи.
Пленники, услышав мужской голос, замерли. Каждый представлял, что именно они могут увидеть. Один наблюдал изменения, происходившие с подопытными лично, а другой видел все с экрана. Вот только вошедший человек, мало напоминал бесформенных монстров, в которых превращались несчастные, над которыми они издевались. Тот практически не изменился. И это было странно.
— Но, как это возможно?
— Как видите, ваши надежды не оправдались. Михаил жив и здоров. Что «дедуля», каково видеть осуществившуюся мечту и знать, что тебе не суждено к нему приблизится? — старик судя по его лицу, готов был броситься на девочку, вот только не смог пошевелиться под насмешливым взглядом радужных глаз.
— Так вот где ты их от меня прятала. — Михаил спокойно смотрел на пленников, не делая лишних движений. Впрочем, Алина не была уверена, что помешала бы ему, реши он избавиться от них прямо сейчас. — Даже странно, что я до сих пор их не почувствовал.
— У тебя просто были другие заботы. Не до этих двоих было. Как себя чувствуешь?
— Как ни странно, неплохо. Даже разорвать их на части не тянет. Что будем с ними делать? Не будешь же ты прятать их здесь всё время?
— Нет. Пора им и честь знать. Вот только ничего не могу придумать. Смерть для них слишком легкое наказание. А придумывать способ наказания, сопоставимый с их преступлением просто не хватает фантазий. Да и возможности теперь у нас ограничены.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты права. Те наркотики мы уничтожили, а использованное ими вещество, которое было в лабораториях, ты влила в себя. Так что испытать, все прелести жизни подопытной морской свинки они не смогут. Твою кровь, использовать не будем. Еще не хватало, нечаянно исполнить мечту этого урода. Если судить по тому, что произошло со мной, рисковать не стоит.
— Тогда остается только один способ, благодаря которому, мы можем от них избавиться, не запачкав руки. — девочка приблизившись, прошептала несколько слов мужчине. Пленники как не старались, не смогли ничего услышать, и теперь обоих страшила участь, придуманная этими монстрами.
— Давай только ты это сделаешь сама. Я еще подобное ни на ком не использовал. Превращу в овощ в лучшем случае, в худшем убью.
— Нет уж, это слишком слабое наказание для них. Они будут знать все, что с ними происходит. Они будут чувствовать, и понимать все. Вот только что-либо поделать им не удастся. Ну что «дедуля», хочешь знать о собственной участи?
— Ты ничего не сможешь сделать! Меня найдут, а ты сдохнешь!
— О да! Вас действительно найдут. Даже живыми. Вот только ты глубоко ошибаешься думая, что я ничего не могу. Все еще видишь во мне несмышлёного ребенка? Ты даже представить себе не можешь, что я могу с тобой и твоим дружком сделать. При этом никто не сможет обвинить меня в том, что с вами произойдет. Знаешь, что самое смешное, старик? Все что принадлежит тебе, перейдет в мои руки. Как к единственной наследнице, твоей империи. Какая ирония. Ты сам виноват, что убил всех в ком текла твоя кровь, а теперь, все чем ты владеешь перейдет к монстру, созданному тобой. И ты увидишь, как я уничтожу всё, чем ты дорожишь. Ну что ж, давайте начнем. — пленники отпрянули от неё, забившись в самый дальний угол. Вот только Алину было уже не остановить. Девочка устала оглядываться, устала от их интриг, и теперь, наконец, положив конец этой истории, могла снова стать самой собой. Пусть с другим именем и семьей. Но уже не перед кем, ей не придется претворяться. — Мистер Смит, будьте добры, подойдите. Не стоит сопротивляться, будет только хуже.
Мужчина был в ужасе, но сопротивляться не мог. Его тело не слушалось, делая шаг в сторону девочки. На подгибающихся ногах он приблизился к обманчиво хрупкой фигурке. Его полный ужаса взгляд встретился со спокойными глазами ребенка, а потом наступила тьма. Захария обмяк, спустя минуту, а потом раздался нечеловеческий крик, вобравший в себя ужас, боль и отчаяние. Крик оборвался на самой высокой ноте, а Смит упал и больше не подавал признаков жизни.
— Ты убила его!
— Ошибаешься. Жив твой дружок. Вот только в его теле, не осталось ни одного нервного окончания, которое я не повредила. Он не сможет говорить, не сможет двигается. Любое прикосновение будет причинять ему страшную боль. При этом он все будет чувствовать и понимать. Вот только ничего поделать не сможет.
— Нет! Нет, ты не можешь сделать подобное со мной! — старик пятился от девочки, готовый бежать. Наверное, впервые почувствовав, что на сей раз все серьезно. Что спасения ждать не приходиться. — Ты монстр!
— Да, и не отрицаю этого. Вот только этого монстра породил ты «дедуля». Можешь радоваться, эксперимент удался. Ты создал своё творение. Рад? — девочка наступала, а старик, прижавшись к перекрывшей пути отступления стене, будто стал меньше.
— Не надо, не подходи!
— Что же ты? Страшно? А детям, изуродованным тобой, страшно не было? Думаешь, мне хотелось становиться такой? Когда я даже обнять близкого человека не могу? Мне пришлось дважды умереть, что жить тварь! Моей семье пришлось меня похоронить! Ты убил мою подругу, которую я любила как сестру. И ради чего? Думал жить вечно? Что ж ты на себе эксперименты не ставил? Узнал бы на собственной шкуре как это больно. Тогда бы ты каждое мгновение своей жизни мечтал о смерти, которого так опасаешься. Но ничего, ты и так почувствуешь все на собственной шкуре.
