Заглушив автомобиль, я выбрался на перекрёсток, укрываясь от ливня под широким зонтом. Видимость и здесь была посредственная, однако можно было разобрать силуэты домов, растительности и дорожных знаков. Никого или ничего похожего на виденный только что силуэт не наблюдалось. Стало жутковато, брызги воды равномерно покрывали меня теперь снизу. Я вернулся в машину и безуспешно попытался её снова завести. Электроника работала, но стартер упорно не хотел реагировать на поворот ключа зажигания.
После нескольких неудачных попыток, я включил аварийную сигнализацию, оставил габариты включёнными и отправился к месту назначения пешком. Искренне пожалев о том, что сам придумал себе это, в целом бессмысленное, приключение, я, тем не менее, упорно двигался к цели. Примерно на полпути появилось чувство, будто за мной кто-то пристально наблюдает. Затем стало казаться, что некто следует за мной по пятам, буквально дыша в затылок. По спине пробежался неприятный холод, и я обернулся.
Ничего. Кроме серой пелены, превратившей день в бесцветное бесформенное пространство.
В таком состоянии я и оказался на пороге здания поселкового совета.
— Это кто там? — послышался знакомый голос из гостиной, выведший меня из оцепенения.
— Это я, дядь Миш, — вымолвил я, — Сергей Романов.
Спустя пять минут мы уже сидели в бильярдной, тускло подсвеченной аварийным освещением бара, которое питало холодильники с едой и напитками. Дядя Миша — давний друг моего отца, выведывал у меня обстановку в Санкт-Петербурге. Я рассказал всё, что успел заметить за то недолгое пребывание в северной столице.
— Вот такие дела, — закончил я рассказ. — Зрелище не из приятных.
— Ничего, Серёга, этот город и не такое переживал. Прорвёмся, — констатировал собеседник и спросил: — А ты-то, какими судьбами?
— Да теми же, что и все остальные, — подумав, ответил я. — Приехал повидать родителей, пока в городе неспокойно.
— А, заметил? У нас тут троекратный прирост населения за неделю, — сообщил дядя Миша. — Но это нормально. Инфраструктура позволяет.
— Ваша инфраструктура — многим на зависть, — сказал я. — Не каждый элитный посёлок так грамотно устроен, а у вас, фактически — дачи.
— Дачи, не дачи, но мы растём, — принялся расхваливать своё детище создатель. — К магазину пристроили склад под тысячу квадратов и забили его в этом году продовольствием и хозтоварами. А в том месяце вкопали две ёмкости по пятьдесят кубов. Одну бензином залили под крышку, а вторую соляркой наполняем. Так что не переживай, мы тут не пропадём. У вас городских проблем больше.
— Согласен, — кивнул я. — А что со светом?
— Выясняем, — с досадой сказал дядя Миша. — Похоже обрыв на линии. На наш трансформатор ничего не приходит. Можем просидеть там и до завтра. Эх, беспокойное это хозяйство конечно, да и знал бы ты, Серёга, как тяжело дался нам проект в принципе. Но не жалею о потраченных годах, вот гляжу теперь на результаты и радуюсь. И главное, что как начинали одной компанией, так и продолжаем.
Дядя Миша кинул взгляд на крупную фотографию, висевшую на стене. Я невольно вгляделся в неё тоже. На снимке был изображён он сам и его партнёры. Стоп! А кто этот четвёртый, также знакомый мне рослый мужчина? Этого просто не может быть!
Я встал и подошёл ближе, пытаясь в полумраке помещения лучше разобрать детали.
— Скажите, — начал я, подбирая слова и указывая на того человека, — а кто это такой?
— Это? — хмыкнул собеседник. — Это хороший мужик. Скала. Больше б я таких людей встречал в жизни, не поседел бы. Он очень помог нам с оформлением участка. Это были девяностые — чистый беспредел. Всё решалось за взятки, а у нас денег было в обрез. Да и земли-то бросовые были, но как узнали чинуши о наших планах, так и решили навариться. Полтора года водили нас за нос с документами. Тогда мы и решили поднимать связи, у кого какие были. У меня-то известно где связи, но пробегал я немало. В итоге, старый приятель по службе посоветовал обратиться вот к нему. Встретились. Я всё рассказал, показал. А тот идею подхватил, насоветовал кучу всего, начал изменения в план вносить. Мы грешным делом подумали, может он отжать себе долю решил, но нет. Оказался честным и толковым парнем. Через полгода документы получили и начали строить. Не взял с нас ни копейки, а помог неоценимо. Всё время только забываю фамилию: интересная такая… На «П». Палтус что ли. Хотя нет…
— Малтис? — задал я решающий вопрос.
— Точно! Малтис, — последовал ответ. — Это звать его — Павел. Поэтому и путаю. Давно не виделись, лет десять. Погоди-ка! А ты откуда его знаешь?
— Я близко знаком с его дочерью, — вымолвил я, до конца не веря в происходящее.
— С дочерью Малтиса?! Ну ты даёшь! — хохотнул дядь Миша и спросил: — И насколько близко? Вплоть до женитьбы?
— Можно и так сказать, — ответил я, не поддержав шутки.
— Вот это новости! Мужики не поверят! — хлопнул себя по коленям собеседник.
— Подождите, дядь Миш, — остановил я его. — Павел Малтис недавно погиб.
Тот как-то сразу обмяк. В слабом свете на лице чётко прорезались морщины. Папин друг, знакомый мне с детства таким, как есть и сейчас, казалось, нестареющий Михаил Иванович, словно накинул на свой возраст лет десять за одно мгновение. Он принялся расспрашивать меня о деталях, о которых я не хотел распространяться, и выдал официальную версию с автокатастрофой. Он всё спрашивал, но сам будто думал о чём-то другом. Затем сказал: «Пойдём со мной, нужно всем рассказать». И мы прошли в просторную гостиную, где горел камин, а вокруг большого овального стола расселись четверо мужчин, занимавшихся кто чем. Огонь играл, создавая на потолке и стенах причудливые живые рисунки объёмного театра теней.
— Это Сергей, сын Валеры Романова, — начал без предисловий дядя Миша. — Он дружит с дочкой Паши Малтиса. Да, того самого… Скоро два месяца, как Павел погиб.
Всё замерло, даже дрова перестали потрескивать, а дым курительной трубки одного из мужчин словно застыл в воздухе. И только мошкара, кружившая вокруг настольной «летучей мыши», напоминала о движении времени. Неужели что-то могло так сильно связывать людей, не встречавшихся много лет.
— Так что, рассказать парню? — нарушил молчание Михаил Иванович, поочерёдно обведя взглядом всех присутствующих.
Возражений не последовало.
— Как зовут девочку? Напомни, — обратился уже ко мне дядя Миша.
— Виктория.
— Где сейчас Виктория? — снова спросил он.
— Она…
И тут я задумался, как ответить, а поймав себя на такой мысли, всерьёз испугался. Уже не только за Вику, но и за собственное психическое здоровье. Я просто ещё не осознал, как тесно сплетались обстоятельства в один гордиев узел. Скоро мне начнут видеться не только всадники без головы, но и рога на голове старых друзей семьи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
