– А Эд сказал, что вы встречаетесь.
Рикки сжал челюсти.
– Ты разговаривала с ним? Когда?
– Вчера.
– Много он знает! Почему бы тебе не расспросить об этом Бренду напрямую, при следующей встрече?
Черт возьми, я так и хотела, только Рикки сообщать об этом не собиралась.
Заняв себя подготовкой зала к открытию, я стала считать секунды до прихода Клода. И, услышав, наконец, скрип открывшейся служебной двери, так обрадовалась, что чуть не бросилась парню на шею.
– Зигги! – воскликнула я, подбежав к другу.
Судя по всему, Клод тоже приехал на велике: по обеим его щекам струился пот, взмокшие волосы на шее завились в кудряшки. Отметив в своей карточке время прихода, Клод с подозрением покосился на меня:
– С каких пор ты меня так называешь?
– С сегодняшнего дня, – улыбнулась я. – И еще раз спасибо за то, что проводил в тот вечер Джуни.
– Я же сказал тебе, что все в порядке.
– Гм-м-м… – Я подмигнула Клоду, но он, похоже, избегал смотреть мне в глаза. – У тебя все нормально?
– Да, – грубо отрезал парень и устремился к кладовой. – Просто сегодня будет бойкий денек. Не скажу, что ждал этого с нетерпением.
Покосившись на Рикки и убедившись, что он не мог нас услышать, я последовала за Клодом:
– Мне нужно поговорить с тобой.
Клод снял с полки пакетик с соломинками и обернулся ко мне; щеки парня залил румянец:
– Мне тоже надо бы с тобой поговорить, – пробормотал он как-то диковато.
И я впервые переосмыслила свое решение рассказать все Клоду. «Какая муха его укусила?» Что бы ни вселилось в Морин и Бренду, похоже, это оказалось заразным. Клод тоже начал вести себя странно. «Неужели и с ним у меня испортятся отношения?» – поежилась я. Это пережить мне было не по силам.
– О чем? – упавшим голосом пролепетала я.
– Пора вам встряхнуть задницы и заняться делом, – заставил нас обоих вздрогнуть окрик Рикки; он уже открыл дверь в кулинарию. И лопаточкой, которую держал руке, указал на передний столик: – Посетители.
***
Следующие три часа пролетели в рабочем угаре. У меня вообще сложилось впечатление, будто весь Сент-Клауд решил отправиться за покупками, и всем вдруг страшно захотелось подкрепиться клаб-сэндвичами и картошкой фри. Клиенты текли к нам нескончаемым потоком, некоторые заходили даже по несколько раз, словно им никак не удавалось насытиться. Как только мне начинало казаться, что поток спадает и я смогу перекинуться парой слов с Клодом, выведать у него, почему он повел себя утром так странно, перед кассой вновь выстраивалась очередь из оголодавших покупателей.
Вздохнуть мы смогли лишь в самом конце смены, без четверти три.
– Не понимаю, почему этих людей тянет в выходной сюда, а не в городской парк? – пробурчала я, прислонившись к прилавку.
Я только что подала последний заказ – пять хот-догов, три пакета с картофелем фри и одну большую банку корневого пива – семейству из отца, матери и трех детей.
Клод не ответил.
– Мне правда необходимо выговориться, – сказал парень, сунув руку в задний карман. – Мне нужно снять камень с души. Если я не сделаю это сейчас…
– Клод! Хизер!
По другую сторону прилавка нарисовалась Бренда. Мне и с ней нужно было поговорить, спросить, действительно ли она встречалась с Рикки, как сказал Эд. Но Клод, похоже, собирался выложить мне что-то чрезвычайно важное. Я подняла руку, чтобы остановить подругу, но парень пробормотал что-то типа «Не бери в голову» и исчез в подсобке.
«Да что же на него нашло?»
– Ты пойдешь на вечеринку в память о Морин? – спросила Бренда.
Я повернулась к подруге.
И вот в этот-то момент я заметила ее серьги с золотыми шариками-висюльками, слишком дорогие для того, чтобы их могла купить себе старшеклассница.
Такие же серьги были на Морин в ту ночь, когда она пропала.
Глава 38
– Где ты их взяла?
– Нравятся? – Бренда провела указательным пальцем по одной из серег.
– У Морин были такие же. Помнишь? Она надела их на наш концерт.
– Да? Должно быть, поэтому они мне так понравились.
У Бренды не вышло меня одурачить. Но зачем она притворилась, что не помнила?
– Я освобожусь через десять минут. Подождешь?
Подруга кивнула.
Из кухонного окошка высунулась голова Рикки.
– Бренда! Скажи Кэш, что мы не встречаемся.
По лицу подруги пробежало что-то вроде усмешки.
– Мы с Рикки не встречаемся, – подтвердила она.
Я нахмурилась. Они оба словно забавлялись надо мной.
– Десять минут, – повторила я, указав на свободную скамью в центральном проходе магазина. – Подожди меня там.
***
Но прежде, чем Бренда дошла до скамьи, ее заняли другие посетители. И вместо того чтобы сидеть в комфортном, охлаждаемом кондиционерами помещении, мы вместе с моим великом побрели пешком в Пэнтаун. Разговор с Клодом пришлось отложить. Не успели мы выйти с парковки, как Бренда раскололась и объяснила мне, где взяла серьги.
– Мне дал их Эд. – Подруга ускорила шаг, как будто попыталась убежать от дурной мысли, закравшейся ей в голову. – Я так и знала: мне не стоило их брать. Эд подарил такие же Морин. Наверное, он так выделяет тех, кто ему больше всех нравится.
Я сглотнула комок, готовый встать в горле.
– Он заставил тебя что-то сделать за них?
– Нет, Хизер, все совсем не так.
Я скосила глаза на подругу. Бренда была такой красавицей, самой красивой девушкой из всех, кого я знала. Красивее даже Морин и Джуни. Но она не придавала этому значение. Никогда. Бренда быстро преодолела переходный период неловкой физической трансформации; она словно за одну ночь превратилась из розовощекой девчушки в потрясающую голубоглазую прелестницу с каштановыми волосами, которую за пределами Пэнтауна кто-нибудь непременно останавливал и спрашивал, не модель ли она. Бренда смеялась и отмахивалась от них, как от дураков. Но случалось, они проявляли настойчивость, и тогда Бренда огорошивала их тем, что собиралась стать после учебы медсестрой. Только она говорила им правду. Ее мать работала медсестрой, и Бренда хотела пойти по ее стопам.
Я распрямила пальцы на велосипедной ручке. Под нещадным солнцем запах пятен от еды, которую я пролила и просыпала на себя, стал настолько неприятным, что меня стало подташнивать.
– Если у вас с Эдом все не так, то как?
Бренда попыталась улыбнуться, но улыбка быстро померкла.
– Я хожу с ним на свиданки, потому что не хочу быть одна. Я слишком о многом думаю, когда остаюсь в одиночестве. Мысли всякие лезут в голову. И отделаться от них не получается.
Плечи Бренды вдруг согнулись, словно придавленные тяжелым грузом, а из глаз брызнули слезы. Я поспешно завела подругу под одинокое дерево у границы парковки, веретенообразный вяз, почти не отбрасывавший тени.
– Ты не одинока, Брен! У тебя есть я, Клод, Джуни. Твои родители, твои братья. – Я начала перебирать все имена, которые приходили в голову, в надежде, что уловка сработает и мне удастся вернуть подругу на твердую почву. Иначе я рисковала утонуть вместе с ней.
Наконец, Бренда успокоилась настолько, чтобы снова заговорить:
– Ты знаешь, как Джерри удалось вырваться домой несколько недель назад?
– Да, – ответила я, с трудом перестроившись на новую тему; я подумала, что это как-то связано с Морин.
– Он сбежал в самоволку.
Я знала, что такое самоволка, благодаря фильму «Военно-полевой госпиталь».
– Джерри сбежал?
Бренда вытерла лицо и принялась изучать ногти на пальцах.
– Что-то вроде этого. У него проблемы с алкоголем, и, похоже, его девушка забеременела. Это оказалось для него уже слишком, и он смылся. Родители уговорили Джерри вернуться и ответить за свои проступки. Но я слышала, как мама плакала по ночам, а папа стал очень нервным. А потом беда случилась с Морин. Мне иногда кажется, будто я тону, понимаешь? Как будто я жила одной жизнью и вдруг обнаружила, что все остальные жили другой. И эти жизни вдруг столкнулись. Я больше не понимаю, где реальность. – Бренда потрясла головой с такой силой, что волосы упали на лицо. – Глупо звучит, да?
