«Содействие задачам общества… распространяется на всех лиц, независимо от их пола, звания, ученой степени и национальности и выражается преимущественно в пособиях тем открытиям и изобретениям, которые при наименьшей затрате капитала могли бы принести возможно большую пользу для большинства населения, причем эти пособия должны содействовать осуществлению и проведению в жизнь упомянутых открытий и изобретений, а не следовать за ними в виде премий, субсидий, медалей и того подобного».
В 1907 году Леденцов умер. Завещание вступило в законную силу, и общество принялось за работу. Голос Жуковского прозвучал на первом же заседании совета. Николай Егорович вступил в спор с Умовым.
— Общество должно указывать изобретателям темы или задачи, обещающие при надлежащей технической разработке наиболее надежные результаты! — настаивал Умов.
— Нет, многоуважаемый Николай Алексеевич, вы решительно не правы, я никак не могу с вами согласиться! — обрушился на своего коллегу Жуковский. — Разве можно так суживать дело? Да как могли вы позабыть о другой стороне — о непосредственной помощи деньгами, советами, указаниями тем изобретателям, которые имеют уже готовую идею и просто не в состоянии реализовать ее чаще всего за недостатком средств? Особого внимания заслуживают изобретатели различных приспособлений для кустарной или хозяйственной отрасли промышленности, обслуживающих интересы народных масс.
С такими доводами нельзя было не согласиться.
Николай Егорович закончил свое выступление при полном одобрении членов совета. Впрочем, общая точка зрения определилась быстро, и новое общество смогло без проволочек приступить к работе. Одновременно с И. И. Мечниковым, К. А. Тимирязевым, Н. А. Умовым, С. А. Федоровым в ноябре 1909 года Николай Егорович был, «как ученый, пользующийся всемирной известностью своими научными исследованиями в широкой области прикладных знаний», избран в число почетных членов общества.
Деятельность нового учреждения полностью оправдала надежды, которые возлагал на него Жуковский. Нужды авиации сразу же попали в число первостепенных задач, обсуждавшихся на заседании с повесткой из одного единственного пункта — «Планомерная разработка научных и технических вопросов».
К этим вопросам первостепенной важности были отнесены предложения Ивана Петровича Павлова об устройстве физиологической лаборатории для изучения деятельности человеческого мозга, выданы ассигнования В. И. Гриневецкому на эксперименты в области двигателей жидкого топлива, В. П. Горячкину на испытания новой сельскохозяйственной техники.
По поводу авиации в протоколе заседания мы можем прочитать следующее;
«Совет, ввиду первостепенной важности и успехов воздухоплавания, обратился к заслуженному профессору Н. Е. Жуковскому, высококомпетентному в вопросах аэродинамики, с предложением оказать содействие его трудам и начинаниям в этой области…»
Жуковский не заставил себя просить. Конечно, он пекся не о себе, а о своих детищах — аэродинамических лабораториях университета и Технического училища. По составленной им смете выходило, что для их оборудования потребуется две тысячи пятьсот рублей.
Ходатайство было тотчас же удовлетворено, а спустя год профессор докладывал совету общества, что аэродинамическая лаборатория училища «благодаря искусному сотрудничеству студентов» со своими задачами справилась. Принимая решение о дальнейшем субсидировании лаборатории (на этот раз ей было выдано пособие в три тысячи рублей), общество отметило, что лаборатория «заслужила внимание к себе со стороны всех лиц и учреждений, заинтересованных в развитии воздухоплавания».
Итак, документы свидетельствуют о большом доверии и широкой поддержке, которую оказывала Жуковскому научная общественность. А рядом с ними хранятся другие бумаги, рассказывающие, как добросовестно и честно выполнял профессор Жуковский свои общественные обязанности.
Вместе со своим учеником Б. М. Бубекиным Николай Егорович — непременный эксперт, через чьи руки проходит множество изобретений и проектов, тесно связанных с авиацией и воздухоплаванием. Техника полета еще очень молода, и порой гениальное нелегко отличить от маниловски невыполнимого, хотя и благородного по замыслу. И каких только проектов не приходилось рассматривать Жуковскому и Бубекину! А. В. Яблонев просил помощи в постройке аэромобиля, как назвал он свой аппарат, представлявший фантастическое сочетание аэроплана с геликоптером. Л. В. Вишневский конструировал воздушные весла для подъема и перемещения в воздухе силой человеческих мускулов аппарата бипланного типа, И. В. Малеев доказывал целесообразность полипланов вроде того, что некогда строил Максим.
Как ни наивно было большинство предложений, Жуковский терпеливо знакомился со всеми материалами, поступающими в общество. И делал это не зря. Вот проект, заслуживающий серьезного внимания. «Предмет изобретения, — читаем мы в протоколе, — металлический деформируемый мешок для воздухоплавания». Фамилия изобретателя знакома — Циолковский, учитель из Калуги. Николай Егорович вспоминает о его докладе, прочитанном около двух десятков лет назад по инициативе покойного Столетова.
Калужский учитель проявил незаурядное упорство, продолжая развивать и отстаивать свои идеи. Это хорошо. Воля к победе — характерная черта подлинного изобретателя.
Жуковский отнесся к идее Циолковского крайне благожелательно, и это не могло не сказаться на вынесенном постановлении: «…ввиду значительного интереса, который представляло бы осуществление идеи изобретателя о применении металлического деформируемого мешка, в случае возможности практического выполнения и достаточной надежности прибора, — предложить изобретателю: построить модель более крупных размеров, чем представленная им на фотографии, и представить эту модель в распоряжение общества для надлежащего ее испытания, ассигновав на изготовление этой модели пособие в размере 400 рублей». А спустя некоторое время среди бумаг дела № 163, в котором хранились документы Циолковского, появилась и другая запись: «Сообщить изобретателю мнение экспертизы, что на предстоящем в 1912 году II Всероссийском съезде воздухоплавания изобретение будет по достоинству оценено».
Вдумаемся в текст этой записи. Без труда можно прочитать между ее строчками искреннее внимание и благожелательство Жуковского. Он ясно представляет себе провинциальную глушь, где, одинокий и непонятый земляками, трудится уже немолодой учитель, отдавший годы своему изобретению. Николай Егорович хочет разбить оковы этого одиночества, помочь Циолковскому приобщиться к той бурной жизни, которой живет молодая авиационная общественность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
