«В уютной домашней обстановке, со стаканом грога в руке и трубкой в зубах, он походил на доброжелательного старшего брата, которому можно все рассказать…
— Вы так добры со всеми преступниками?
— Далеко не со всеми. Я бываю и очень злым.
— С какими людьми, например?
— С людьми типа Оскара Шабю.
Глаза Пигу разом посветлели, словно он обрел союзника…»
Оригинальным «оппозитом» к теме бедняков выступает тема «богатых», высшего света («Мегрэ путешествует», «Мегрэ и господин Шарль»), к которому комиссар полиции испытывает стойкую неприязнь. Техническая сторона дела осложнена явным дискомфортом процесса «погружения»: «Как раздражали его все эти люди с их привычками, не такими, как у простых смертных! Комиссар прекрасно понимал, что ему будет очень трудно во всем разобраться. И ему понадобилось бы немало времени, чтобы полностью освоиться в этой среде».
Критика выделяет также такую важную для всего творчества Сименона тему, как семейные отношения, чреватые драматическими коллизиями на почве мезальянса, адюльтера или глубокого взаимонепонимания. Вопрос денег — не только богатства, но и просто денег как средства существования — тоже весьма существенен в этих отношениях.
Нельзя не отметить особо и тему подростков, молодежи, их роли и места в обществе, семье; иногда в ней звучит и тема социально-политической ориентации, в частности — отношение к «революционному анархизму», захватившему в свое время умы многих молодых французов.
Для решения тех или иных задач Сименон порой изменяет роль Мегрэ: то отправит его на пенсию, то предложит заняться расследованием в частном порядке, то предоставит позицию наблюдателя, а то и попросит заняться мемуарами…
С годами фигура Мегрэ, его внутренний мир, философское отношение к событиям занимают все большее место в романах. Некоторые из них прямо посвящены биографии героя («Дело Сен-Фиакр», «Записки Мегрэ»). Детектив интенсивно сближается с «трудными» романами. «Мы с Мегрэ порядком изменились, — говорил Сименон в шестидесятые годы. — И в романах, где действует Мегрэ, я ставлю порой более сложные проблемы, чем в своих социально-психологических романах. Опыт и мудрость Мегрэ помогают мне разрешать их и делать доступными для читателей разных стран и разного культурного уровня».
Несмотря на то, что Мегрэ в процессе расследования почти не появляется в своем кабинете, романы с его участием нельзя отнести к динамичным. Основное их содержание — это диалоги, которые ведет комиссар полиции со множеством людей. Это именно беседы, а не допросы («Мегрэ с ужасающей очевидностью понял, что можно мгновенно парализовать сразу несколько человек простым вопросом: „что именно вы делали между шестью и семью вечера?“»), а смысл их хорошо виден из фрагмента разговора Мегрэ со своим давним другом доктором Пардоном:
«— Вы из тех, кто призван восстанавливать справедливость… И однако можно сказать, что, арестовывая виновного, вы делаете это как будто с сожалением.
— Так бывает, верно.
— В то же время вы принимаете расследование близко к сердцу, как если бы это касалось вас лично.
Мегрэ невесело усмехнулся.
— Ведь каждый раз я соприкасаюсь с чьей-то нелегкой судьбой и как бы заново прохожу жизненный путь этого человека, отыскивая мотивы его поступков… Когда вы идете к неведомому для вас больному, разве его излечение не становится вашим личным делом и вы не боретесь за его жизнь, словно этот больной самое дорогое для вас существо?»
В детективном романе Сименона, сохраняющем все внешние приметы жанра, все же центральным событием является не преступление и не процесс поимки злоумышленника, а судьба человека. Порой разграничительная линия между «Мегрэ» и «не-Мегрэ» оказывается весьма условной, ибо в социально-психологических, или «трудных», романах, по сути, происходит то же расследование криминальной ситуации, только ведет его сам Сименон, а в детективах расследование подчинено анализу нравственности и социальных отношений. Писатель стремится проникнуть в тайну души человека, и критика справедливо акцентирует внимание на мотивах, идеях экзистенциализма, фрейдизма, социопсихологии в широком смысле, активно осмысляемых в его творчестве.
О «неправильности» сименоновского полицейского детектива говорилось неоднократно. Мегрэ, верный своим принципам, вызывает неудовольствие у руководства своим непонятным гуманизмом, а потому (по названиям романов шестидесятых годов) «тревожится», «колеблется», «терпит поражение», «защищается»… Крупная фигура в служебной иерархии, он продолжает до последнего романа лично шататься по ночным кабакам, мотаться в маленькой служебной машине по бедняцким районам, заниматься наружным наблюдением подобно рядовому инспектору, а главное — совершенно неожиданно (а порой и противозаконно, как «по секрету» сообщает Сименон) подводит черту под своим расследованием…
Впрочем, еще ни один любитель детективов не отказался от Мегрэ лишь потому, что тот ведет себя не так, как положено комиссару (дивизионному комиссару) уголовной полиции. Многомиллионные тиражи и известность на всех континентах, научные исследования и памятник, поставленный на «родине» Мегрэ — в Дельфзейле в 1966 г., — красноречивое доказательство того, что «неправильный Мегрэ» нужен и интересен людям.
В 1972 г. с пишущей машинки Сименона сошел его последний роман. Случайно или нет, но им оказался очередной «Мегрэ»…
В последующие годы писатель обратился к мемуарам. «Всю жизнь я пытался понять людей… Теперь решил наблюдать себя. Это и есть самое трудное».
Издания произведений Ж. Сименона
Романы
А Фелиси-то здесь!/Пер. Н. Брандис и А. Тетеревниковой//Искатель. — 1977.— № 1–2.
Бедняков не убивают/Пер. П. Глазовой//Иностр. литература. — 1964.— № 8.
В подвалах отеля «Мажестик»/Пер. Н. Немчиновой//Мастера детектива. — М., 1989,— Вып. 1.
Весенние ливни/Пер. Е. Бабенко и Л. Володина//Звезда Востока. — 1973. — № 8–10. [Загл. оригинала: Мегрэ и убийца].
Гнев Мегрэ/Пер. К. Северовой//Октябрь. — 1978.— № 3.
Городок в тумане (Инспектор Кадавр)/Пер. К. Северовой//Знамя. 1966.— № 8–9.
Дело Сен-Фиакр/Пер. Ю. Феличкина//Кодры. — 1983.— № 5–7.
До самой сути. — Л.: Лениздат, 1983; Рига: Авотс. 1985; Кишинев: Лумина, 1988.
Из содерж.: Мегрэ в Нью-Йорке/Пер. Е. Любимовой; Мегрэ у коронера/Пер. Л. Цывьяна.
Желтый пес. — М.: Изд-во иностр. лит., 1960; 1961.
Из содерж.: Желтый пес/Пер. Е. Загорянского; Цена головы/Пер. Е. Загорянского.
Желтый пес/Пер. Е. Загорянского//Веские доказательства: Антология зарубеж. детектива. — М., 1987.
Записки Мегрэ/Пер. Н. Фарфель//И все-таки орешник зеленеет. — М., 1975; Кишинев, 1978.
Инспектор Кадавр/Пер. К. Северовой; Револьвер Мегрэ/Пер. Е. Якушкиной; Мегрэ путешествует/Пер. Н. Брандис, Э. Шрайбер. — Л.: Худож. лит., 1974.
Коновод с баржи «Провидение»/Пер. Н. Брандис и А. Тетеревниковой//Звезда Востока. — 1981.— № 7–9.
Маньяк из Бержерака/Пер. В. Сергеева и Н. Плиско//Памир. — 1980.— № 2–6.
Мегрэ/Пер. Н. и А. Арефьевых//Дон. — 1986.— № 6–7.
Мегрэ в меблированных комнатах/Пер. Н. Брандис и А. Тетеревниковой //Искатель. — 1978.— № 5–6.
Мегрэ в суде присяжных/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер//Нева. — 1974, — № 7–8.
Мегрэ в тревоге/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер//Нева. — 1978.— № 2.
Мегрэ в школе/Пер. И. Бахт//Звезда Востока. — 1970.— № 7–9. Мегрэ и бродяга/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер//Нева. — 1966.— № 1–2.
Мегрэ и бродяга: Мегрэ колеблется; Мегрэ в суде присяжных/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер. — Рига: Авотс, 1983.
Мегрэ и бродяга; Трубка Мегрэ; Поезд из Венеции/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер. — Алма-Ата: Жазушы, 1982.
Мегрэ и виноторговец/Пер. Н. Брандис и Э. Шрайбер//Неман. — 1971,— № 7–9.
Мегрэ и господин Шарль/Пер. Э. Шехтмана//Простор. — 1981.— № 3–5.
Мегрэ и «Дело Наура»/Пер. Н. Плиско//Звезда Востока. — 1989.— № 7–8.
Мегрэ и долговязая/Пер. Н. Брандис и А. Тетеревниковой//Неман. — 1976.— № 7–8.
Мегрэ и его мертвец/Пер. В. Кузнецова//Огонек. — 1987.— № 39–46; пер. также под назв.: Мегрэ и мертвец/Пер. Ю. Корнеева//В схватке с судьбой. — Л., 1988.
Мегрэ и неизвестная/Пер. Ю. Корнеева//Аврора. — 1986.— № 4–7.
Мегрэ и нерадивый вор/Пер. А. Стернина//Простор. — 1971.— № 8–9.
Мегрэ и одинокий человек/Пер. Э. Шрайбер//Часовщик из Эвертона. — Л., 1986;//Современный французский детективный роман. — М., 1988.
Мегрэ и порядочные люди/Пер. Н. Брандис//Ашхабад. — 1986.— № 3–5.
