вернулся в свою каюту и сразу отправил запрос в полицейское управление, насчёт трудового контракта. Мне показалось, что не прошло и нескольких секунд, как на мою новую почту, пришёл письмо. Письмо было от Марине. Как и говорил Клар, письмо выглядело золотым. Открыл его, в душе надеясь, Марине несколько строк добавит к контракту, но в письме оказался только контракт. Бегло пробежался по строчкам контракта и не найдя никаких подвохов, заверил контракт нейросетью и отправил обратно. Почти сразу пришёл ответ. В нём лежало разрешение на работу в центральных мирах. Подписанный контракт. Поздравление от управления полиции Гаиджи и сообщение от центрального имперского полицейского управления, о том, что мой значок вновь активирован.
— С возвращением на службу Блез, — сказал сам себе, смотря в зеркало, — Поздравляю, твой короткий отпуск окончен, ты сменил одну имперскую структуру на другую. Хотя хотел со всем этим завязывать. Впрочем, во всём этом я увидел и положительный момент. Аратанской разведке будет меня сложнее достать в центральном мире, а её молчание меня откровенно напрягало. Ради интереса я даже хакнул свой старый почтовый ящик. В нём обнаружились письма от Рины и Зари и ещё нескольких знакомых из полиции, все просили, чтобы я связался с ними. Все письма были отправлены мне примерно в одно и то же время. С этим примерно было ясно, судья, как и его брат, знали, что я жив, и искали меня. Письма отправлены мне, по их просьбе. Среди них хранились два письма от Ризы. В одном она писала, что не верит в мою гибель и ждёт моего возвращения. Во втором она написала, что окончила училище и решила не заключать контракт с флотом, а подписала трудовой контракт с корпорацией и теперь отправляется работать медиком в новую колонию. Письмо было отправлено давно, и я понял, что она уже улетела с Элзабии. Честно говоря, я рассчитывал, что она останется на Элзабии, но она решила по-своему. Удачи тебе, Риза! Что же, ей исполнилось восемнадцать, и теперь она вправе сама выбирать свою дорогу, больше я не являлся её опекуном.
Удалил оба письма, так чтобы их невозможно было восстановить, остальные решил не трогать. В них не оказалось ничего важного. После чего проверил свой официальный банковский счёт, вернул все креды, что поступили от моего нового работодателя, и заблокировал новые поступления на счёт.
После чего решил почитать новости. Оказалось, что на Гвинерии ничего особенного не произошло. Небольшая группа террористов проникла на станцию и попыталась захватить заложников из числа аристократов, но благодаря действиям СБ и героизму начальника СБ, лично участвовавшего в операции по освобождению, все террористы были уничтожены, а заложники освобождены. В новостях ни слова не говорилось ни про аграфа, ни про меня, ни про судью. Хотя, когда мы прилетели к месту происшествия, журналистов возле места происшествия находилось в избытке. Мне вспомнилось, что при этом судья тоже скрывал своё лицо.
Впрочем, самое интересное оказалось на станции Арлинго. Там я пропал из всех розыскных объявлений, как и пропали все награды за любую информацию обо мне. Мало того, исчезли все ролики из станционной сети с моим участием. Впрочем, вскоре стала понятна причина происходящего. Поначалу я решил, что это работа судьи, но вскоре выяснилось, что станции сменился начальник СБ и теперь новый начальник СБ, предпочёл забыть всё об этом случае и удалил отовсюду всю информацию, касающуюся этого дела, как компрометирующую СБ. Не было меня больше на этой станции, и туда я никогда не прилетал.
Только закончил с этим, как мне на нейросеть пришло сообщение от искина корабля. В нём медик приглашал меня посетить медцентр корабля. Чувствовал я себя отлично и решил не ходить к нему. Вот только медик оказался весьма настойчив и после третьего сообщения от него, я всё-таки решил прогуляться до медицинской секции корабля, видимо, барон медику так хорошо заплатил за моё лечение, что он теперь переживает за моё здоровье больше меня.
— Док, что случилось? — спросил у него. — У вас закончились больные пассажиры?
— Большая часть пассажиров сошла на станции, новые пассажиры пока не прилетели, и у меня есть время проверить ваше здоровье.
— У меня всё хорошо, можете не сомневаться. Чувствую себя отлично.
— У вас есть несколько сложных моментов. Нужно ещё раз всё проверить. Раздевайтесь и забирайтесь в капсулу.
Пришлось сделать, как он сказал.
Когда открылась крышка капсулы, рядом с капсулой стоял медик.
— Можете выбираться и одеваться.
Как только я оделся и направился на выход, он меня остановил:
— Одну минутку. Вы ведь никуда не спешите?
— Да вроде не тороплюсь. Какие проблемы Док?
— Присаживайся. Хотел поговорить с тобой.
— Что случилось? У меня проблемы со здоровьем?
— Скажи, у тебя была травма нейросети?
— Было ранение, а что с ним не так?
Честно говоря, после аграфских штучек я опасался проблем с нейросетью. Они возникли после моей первой встречи с аграфом, но потом пропали. Сейчас вроде проблем не возникло, но после его вопросов сразу вспомнилось, что проблемы возникли тогда.
— Значит, мне не показалось.
— Что-то с ранением не так?
— Нейросеть индивидуальная?
— Да. Что с ней не так?
— Не волнуйтесь. Там возникли небольшие вопросы, но с ней всё в порядке.
— Док, не пугайте меня так больше, я уже подумал, что с нейросетью есть проблемы.
— Травма давно была?
— Давно. Несколько лет назад.
— А травмы спины недавно были?
— Были.
— Характер травм?
— Док, я не знаю, я не медик.
— Ранение, ожог, падение с высоты, возможно, ещё что-то?
— Ранение я думаю. Сильные боли начались после того, как мне досталось от мохнатых.
— От кого?
— Да от аборигенов. Док, вам не понять.
— В высоты не падали?
— Нет.
— Если в двух словах, проблему я решил, но, если вы продолжите себя вести, как вам это сказать неспокойно, проблема со спиной вернётся, и тогда потребуется сложная операция.
— Док, я постараюсь вести себя спокойно, но в последнее время проблемы меня находят сами собой.
— Вам нужно сменить профессию. Вы кто по профессии?
— Техник.
— Техник? Судя по вашему телу и ранениям, совсем так не скажешь.
— Это потому что мне не везёт в последнее время.
— А где вы работаете, чем занимаетесь в жизни?
— Служил на флоте, сейчас в отставке. Вроде я уже
