у людей, даже если у них с десяток поколений благородных предков. Знать бы, какая сволочь это всё начала… я бы ей руку пожал!
В номере, впрочем, спокойно-удовлетворенное настроение человека, успешно набившего пару морд, меня покинуло при виде сидящего на укрытой шкурами лавке Мао Хана, на коленях которого лежала головка тяжело дышащей в забытьи Пиаты. Малютка тяжело дышала, исходя потом, а мой китайский слуга периодически заставлял её глотать из небольшой плоской чашки.
— Что с ней?
— Она перенапряглась, господин, — грустно вздохнул китаец, — Слишком много маны. Её господин сказал, что Пиате нужен покой.
— Где он сам?
— Изволил открыть портал и уйти в свой мир. Он был очень зол.
— … понятно.
Азов-старший, кажется, сейчас отхватывает от сына эпических люлей. Истинный граф, как и все настоящие аристократы, решил провернуть свою комбинацию. Выставив себе в заслугу заботу о том, чтобы император не сможет втихую слить меня Аксисам, он решил воспользоваться уникальными талантами служанки своего сына. И, судя по тому, что я вижу — выдал ей мощные аккумуляторы с чересчур концентрированной маной.
— «Я дам тебе плохой совет, Кейн. Поделись с ней сейчас своей маной. Я помогу её разбавить. Она снимет напряжение и поможет залечить ожоги в каналах»
— «Почему ты назвал совет плохим?»
— «Потому что тебе неоткуда восстановить резерв»
— «Ты забыл, что Кристина должна навестить нас с утра?»
— «Совет перестает быть плохим»
Хорошо, когда есть жена, с которой вы связаны татуировками, позволяющими делиться энергией. В обычном случае, например, как сейчас, донорство маны другому существу идёт с большими потерями, а то и проблемами, но если люди настроены друг на друга, то ситуация куда веселее. Так что я ограблю Кристину, а она потом просто позагорает в Ларинене у портала на Сердечник!
Устроив голову низшей эйны на своей ладони, я принялся плавно и аккуратно делиться энергией. Вскоре это помогло девушке расслабиться, переводя горячечный бред в здоровый глубокий сон. Ввалившимся в номер Зальцеву и Парадину, явно умудрившимся нахлестаться еще сильнее, чем до драки, была скорчена зверская рожа, воспринятая ими как сигнал молча ложиться спать.
Затем посреди комнаты открылся портал, из которого вывалился основательно подранный, но еще полный задора Костя. Выглядел он не менее отмудоханным чем я, но еще при этом злым как последняя собака. И… пустым по мане. Так, на донышке. Пришлось шипением и гримасами прогонять потянувшегося ко мне за Пиатой блондина обратно, с наказом делать что угодно, хоть будить и одолевать просьбами мать, но быть под утро здесь и полным энергии.
Пиату пришлось брать к себе в спальню. Не бросать же её без надзора?
Это решение, впрочем, едва ли не стоило мне жизни.
— Это как понимать⁈ — ледяное змеиное шипение с утра-пораньше заставило меня вздрогнуть и проснуться. Над душой стояла жена, то есть княгиня Кристина Дайхард, в самом злом виде. Нет, натурально, у неё даже волосы вокруг головы извивались!
…ну, а избитому накануне и хорошо выпившему мне, потратившему, к тому же, солидно так маны, было слегка сонно.
— О, милая, ты пришла, — улыбнулся я черной фурии, — Ложись рядышком!
Разумеется, для того чтобы поделиться со мной маной. Но занудные объяснения в такое утро были не моим коньком.
— Придумай предсмертные слова получше, Дайхард! Видит бог, твоё время на исходе!
— Бога нет, — недоуменно пробормотал я, глядя на жену, раскрывающую гримуар, — Я тебе рассказывал. Точнее, он есть, но не этот ваш…
— Ну всё! — бледная как смерть, Кристина раскрыла гримуар, но… была задержана появившимся у неё за спиной Алистером Эмберхартом.
— Это не то, что вы думаете, Кристина, — проговорил он, — Они оба одеты… под одеялом. И невиновны. В смысле ничего не было.
Из моей жены как будто выпустили воздух, а я стал кое-что соображать. Ну да, она заходит, а тут я пьяный, побитый, и с бабой… Еще и с очень маленькой!
— И не могло быть!! — взвыл я, подскакивая на кровати. Чем, конечно, разбудил еще и эйну, тут же закряхтевшую как побитый мопс.
Тут еще Константин сунул голову в дверь, да не один, а с Мишленом. Как раз вовремя, чтобы увидеть свою дорогую служанку, на карачках выползающую из-под одеяла. Издав вой травмированного в сердце миниатюрного лося, Азов-младший кинулся на меня с кулаками, благополучно спотыкаясь об хищно шевелящуюся косу Кристины и, как водится у всех потерявших контроль приматов, хватая мою жену за рукав в попытках удержаться на ногах.
Не вышло.
Полусидящий на кровати я был вынужден ловить за шкирку эйну, выдёргивая ту из-под удара, и одновременно получать в живот головой жены и в лоб лбом от летящего повыше Константина.
— Вот что значит «сошлись звезды»… — прохрипел я под оглушительный хохот Парадина, тоже решившего заглянуть на огонёк, — Ну давайте, добейте меня, чего вы…
— Не виноватая я! — до кучи проскулила качающаяся в моей отставленной руке эйна, — Меня сюда принесли!
Охренительное утро.
Когда уже все успокоилось, а моя спальня избавилась от всей гостей, кроме законной супруги, мы, лежа в обнимку, снимали осадочек от развернувшейся ранее мизансцены. Ну и мана, да, чего уж там.
— Веснушки у неё прошли, а пояс мы спилили, — рассказывала жена про злоключения Фелиции, — Сидит у себя и ленится, только поварам Азовых досаждает. Удивительно ленивая. Станис говорит, что для даймонов это нормально, они же бессмертны, поэтому ко времени относятся не так как мы, но… Кейн, а она в самом деле бессмертна? Я почти уверена, что Фелицию превратили в обычного человека.
— Она об этом мечтала сотни лет, — отмахнулся я, — Сейчас у меня проблемы по серьезнее, чем печали одной похабницы и лентяйки. Аксисы.
— Аксисы, — шепотом повторила Кристина, — Аксисы…
Аксисы в миру были куда гибче надменных и наглых Сильверхеймов. Те, разбалованные своей арканитовой монополией, были откровенно негибкими что в торговле, что на войне. Владельцы самого сильного Лимита молнии были другими. Их Великий дом можно было сравнить с мультинациональной корпорацией, медленно ползущей по миру. Они владели несколькими сырьевыми колониями в Африке, вдобавок добывая железо и вываривали сталь уже в своем мире. С ними боролись, стараясь урезать доходного порося, но это была борьба с переменным успехом. Когда молниевиков начинали всерьез прессовать, стремясь ограничить их терпеливую экспансию, их поставки начинали идти в другие места и по другим
