Но стихла и она, когда вошедших заметила однорукая женщина.
— Иеремия, — произнесла та прокуренным голосом, — кто это там с тобой?
По выжидательному выражению лиц местных завсегдатаев можно было догадаться обо всем. Брайар прикидывала в уме, как бы повежливее развеять их надежды, однако Свакхаммер ее опередил.
— Люси, — сказал он барменше, а значит, и всему кабачку, — она не из таких.
— Это точно? — поинтересовался один из мужчин за стойкой. — А то она хорошенькая, не то что обычно.
— Увы и ах. — Повернувшись к Брайар, он извиняющимся тоном пояснил: — Время от времени сюда пробираются девицы определенного толка. За неделю они тут могут заработать целое состояние, но вы же знаете, как это бывает. Чтобы сунуть нос за стену, надо вконец отчаяться.
— Угу, — отозвалась Брайар.
Здоровяк продолжил:
— Ну что ж, не помешало бы кое-кого вам представить. Вон там, за стойкой, Люси О'Ганнинг. Она здесь всем заправляет. Теперь идем по кругу: на табурете — Варни, на полу возле пианино — Хэнк. За стойкой — Фрэнк, Эд и Уиллард, за дальним столиком — Аллен и Дэвид. Вон те, что играют в карты, — Кальмар и Джо, а прямо напротив — Мэкки и Тим. Кажется, всех назвал. — И тогда он объявил: — Все — это миссис Брайар Уилкс.
По залу побежал взволнованный шепоток, но Свакхаммер и не думал умолкать:
— Ее подвез наш общий друг, капитан Клай. Очутившись за стеной, она сочла нужным навестить сие почтенное заведение со всеми его утонченными удовольствиями — и в самом деле, где же ей начинать, как не в кабачке, названном в честь ее отца. У нее есть к вам несколько вопросов; надеюсь, вам хватит разумения обращаться с ней хорошо.
Никто не вскочил с места, ни возражений, ни обвинений не последовало, так что Брайар сразу перешла к цели своего визита.
— Я ищу сына, — затараторила она. — Видел его кто-нибудь? Его имя Иезекииль, но он предпочитает зваться Зиком. Зик Уилкс. Ему лишь пятнадцать, и мальчик он, вообще-то, неглупый, только сунулся сюда не от большого ума, конечно. Может быть, кому-то из вас он попадался. Он…
Никто не спешил ее прерывать. Она говорила и говорила, с каждым словом все больше уверяясь в конечном результате, но остановиться уже не могла.
— Он примерно моего роста и худой как щепка. С собой носит кое-какие дедовы вещички — на обмен, скорее всего. Или вместо документов. Сюда он должен был попасть еще вчера. Когда точно, не знаю, но он прошел через водосливную систему еще до землетрясения. Кто-нибудь… — Она переводила взгляд с лица на лицо, но в этих глазах не чувствовалось и намека на «да». Однако не спросить было нельзя. — Кто-нибудь из вас его видел?
Никто даже не моргнул.
— Я думала… то есть мистер Свакхаммер сказал… что кто-нибудь мог привести сюда Зика, он ведь внук… Я думала…
В ответе нужды не было. Она и сама знала ответ, но все же хотела, чтобы на ее слова откликнулись. Ее бесило, что говорит она одна. Но Брайар не собиралась прекращать, пока ее не прервут.
Наконец это сделала Люси:
— Миссис Уилкс, мне так жаль… Я о вашем мальчике ни сном ни духом. Только это не значит еще, что с ним стряслась беда. В городе не так уж мало убежищ, где он мог бы спрятаться и передохнуть.
Брайар уже чуть не плакала, и хозяйка заведения подошла поближе, на ходу поправляя шаль.
— Милая, день у вас выдался тяжелый, по вас видно. Давайте я налью вам выпить, а потом вы присядете и все нам расскажете.
Она кивнула, едва не поперхнувшись комком, растущим в горле, и попыталась возразить:
— Нельзя. Нужно искать его дальше.
— Знаю. Но вы уж дайте нам минуту-другую, мы вас приведем в порядок, чистые фильтры подыщем. А с вас подробный рассказ. Может, и сумеем вам подсобить. Так-так… Пивом-то вас Иеремия угостил?
— Да… только не надо, спасибо. И фильтры у меня есть, просто некогда было менять.
Женщина подвела ее к стойке и усадила на незанятый табурет.
Фрэнк, Эд и Уиллард мигом подсели к ней поближе, чуть ли не вплотную. У Брайар за спиной посетители задвигали стульями и повставали на ноги. Вскоре вокруг гостьи собрались все завсегдатаи «Мейнарда».
Взмахом единственной руки Люси велела им отойти или хотя бы расступиться, затем прошла за стойку и налила Брайар немного пива, несмотря на все ее отказы.
— Пахнет, как лошадиная моча, настоянная на мяте, но на безрыбье и рак рыба, верно ведь? Ну да раков мы тут не держим, так что пейте-ка вы лучше пиво. Как раз и согреетесь, и взбодритесь.
Варни, горе-пианист, подался вперед и сказал:
— А нам она обычно говорит, что от него волосы на груди растут.
— Садись-ка ты за инструмент, дурень старый. Мешаешь.
Люси достала полотенце и принялась вытирать нахально разлившуюся лужицу пива.
Брайар заинтересовала перчатка у женщины на руке. Сделана она была из коричневой кожи и прихвачена на локте при помощи миниатюрных ремешков и застежек. Пальцы Люси казались словно бы одеревенелыми; когда она выжимала и расправляла полотенце, слышались легкие щелчки.
— Ну же, — не унималась Люси. — Попробуйте. Ничего смертельного тут нет, честное слово, — ну разве что расчихаетесь чуток. Так со многими бывает, поэтому не удивляйтесь.
Особого воодушевления Брайар не испытывала, но обижать круглолицую женщину с седеющими одуванчиковыми кудряшками тоже не хотелось, так что она понюхала пиво и приготовилась сделать крошечный глоточек. Тут же стало ясно, что с глоточка только и можно, что поперхнуться, так что она схватилась за ручку, поднесла кружку ко рту и заставила себя проглотить как можно больше одним махом. Чем это грозило ее желудку, лучше было не задумываться.
Женщина за стойкой одобрительно улыбнулась и потрепала Брайар по плечу.
— Ну вот, видите. Хоть и гадость, а на ноги поставит. Ну а теперь, девочка моя, — напомнила она, — расскажите старушке Люси, чем вам помочь.
И снова Брайар против воли обратила глаза, заслезившиеся от ядреного напитка, на руки Люси. На месте, где полагалось быть второй руке, рукав был наглухо зашит и пришпилен к платью.
Перехватив ее взгляд, женщина сказала:
— Смотрите на здоровье, я не возражаю — все смотрят. Потом сама все расскажу, если интересно. Но сейчас хотелось бы узнать о том, что привело сюда вас.
Брайар чувствовала себя такой несчастной, что едва могла говорить, а под действием пива ее горло и вовсе сжалось — ни звука не выдавишь.
— Это все моя вина. И если с ним случится что-то ужасное, виновата буду тоже я. Я столько всего сделала не так, что и не знаю, как теперь это исправить, и… и… у вас что, кровь идет?
Она вскинула голову и нахмурилась. На стойку упало еще несколько капель тягучей буро-красной жидкости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
