– Заткнись, пр-ридур-рок, – перебила меня птица, спрятавшись за ствол дерева.
О, как, а мутант и взаправду говорящий!
– Слушай, ты, Каркуша, сама заткнись, чего ты разоралась, чего ты хочешь? – разозлился я.
– Кар-рлуша хочет кушать, дай хлебушка, – сказала, высунувшись из-за ствола дерева воронья голова.
Ничего себе, мутант! Где это в зоне он мог пристраститься к хлебу?
– Извини, друг, хлебушка у меня нема. Могу предложить сырок, – я полез в нагрудный карман разгрузки, достал плавленый сырок и, не снимая фольги, бросил его к корням дерева. Мутант тут же слетел на землю и, ухватив сырок лапой, клювом ловко стал срывать фольгу и жадно клевать сыр. Тут я заметил на лапе птицы кольцо. Обычное человеческое кольцо. Кольцо тускло поблескивало, должно быть, позолоченное. Кольцо свободно болталось на мощной лапе птицы, но было ясно – надели его давно, когда этот ворон был ещё вороненком. Ну конечно, это не ворона-мутант, а чей-то ручной говорящий ворон. Да, видать трудно ему приходится – в отличие от местных ворон, он не умеет добывать себе пищу. Интересно, какими путями занесло в зону ручного ворона?
Я поднялся на ноги, ворон подхватив сырок, взлетел на ветку дерева.
– «Вороне как-то бог послал кусочек сыра», – продекламировал я, усмехнувшись. Ворон не подался на провокацию, ничего не ответил.
Ну и бог с ним, с вороном, мне пора подумать о ночлеге.
– Ладно, заболтался я с тобой, Карлуша, мне пора идти. Прощевай, однако, друг, – сказал я, поправляя рюкзак.
Огляделся, сквозь туман невдалеке увидел силуэт знакомого остова трёхэтажного дома. Надо добраться туда пока совсем не стемнело – ночью, да ещё и в тумане, блукать не хотелось. Я двинулся к дому, но, памятуя свою прошлую оплошность, на этот раз шел не торопясь, ежеминутно сверяясь с показаниями приборов и датчиков аномалий.
К развалинам дома я вышел, уже подсвечивая землю фонариком. Мало того, что стояла кромешная тьма, так ещё и плотный туман – луч фонаря пробивал туман максимум на два-три метра. Я знал эти развалины, пару раз я уже ночевал в этом доме. Полуразрушенным лестничным пролётом поднялся на третий этаж. Туман не смог подняться выше второго этажа – бетонные плиты были сухими. Выбрав себе затишный угол, стал устраивать себе лежак на ночь – в одной из комнат снял и притащил в облюбованный угол деревянную дверь, не спать же на рваном линолеуме бетонного пола. По периметру комнаты расставил датчики движения – бережёного бог бережёт. Завернувшись плотней в свой плащ-накидку «Леший», улёгся спать. Засыпая, подумал – интересно, предстоящий день принесет мне, наконец, долгожданные известия о Гуроне и Стрелке, или опять ничего?
Проснулся, когда уже совсем рассвело. Откинув с лица капюшон плаща, почувствовал пощипывание ноздрей носа морозцем. Изо рта шел пар. Да, насчет заморозка я был прав. Поднялся, выглянул в оконный проем. Окружающую обстановку было не узнать. Тучи с неба исчезли без следа, ярко светило восходящее солнце. Вся окружающая местность сверкала, всё было покрыто ковром из инея.
Собрав охранные датчики, решил приготовить завтрак. Соорудив себе из ящиков столик, на спиртовке вскипятил кружку воды, заварил растворимый кофе. Достал из рюкзака галеты и банку шпрот. Вдруг раздался шорох и хлопанье крыльев, на подоконник слетел ворон, я едва не выронил вскрытую банку.
– Карлушка, чёрт пернатый, напугал! Что, не мог вначале, ну, я не знаю, кашлянуть, что ли, или каркнуть? – в сердцах выпалил я.
Ворон ничего не ответил, его взгляд был устремлен на шпроты. Всё ясно – голодное брюхо к общению глухо. Я подцепил ножом три рыбки, поместил их на галетину и положил этот «полусандвич» на пол возле ящика. Ворон мигом слетел с подоконника и принялся за шпроты. Не успел я съесть и первую рыбку, как ворон расправился с тремя. Галету ворон клевать не стал, он нервно цокотал когтями по полу, перемещаясь вокруг «стола», при этом стараясь заглянуть мне в глаза. Пришлось повторить угощение.
Со второй порцией ворон управился так же быстро. По-прежнему, выказывая нетерпение, ворон скакал возле ящика, стараясь заглянуть в банку со шпротами. Не выдержав, ворон запрыгнул на край ящика, мне пришлось взять банку в руку.
– Кар-р-р! – широко раскрыв клюв, возмущенно каркнул ворон.
– Карл, стыдитесь! Вы же ворон, а не баклан – свою долю вы уже съели! – сказал я и, чтобы не дразнить ворона, быстро доел шпроты и поставил пустую банку на ящик.
Ворон, воровато, клювом подтащил к себе пустую банку и деловито её обследовал, рассматривая содержимое пустой банки то одним, то другим глазом, и даже померил клювом уровень масла в банке. Потом он перевел свой взгляд на меня и замер. «Ага, он же вроде как, говорящий, наверное, подбирает слова, сейчас он меня обложит» – подумал я. Игнорируя магнетический взгляд ворона, я медленно взял кружку с кофе и демонстративно шумно отхлебнул, мысленно готовя достойную отповедь. Ворон, вопреки моим ожиданиям, ругаться не стал, он молниеносным броском выхватил клювом из пачки галетину, отскочил и замер. Я пренебрежительно хмыкнул и снова отхлебнул кофе. Ворон заметно успокоился, зажал в лапе галетину, стал клювом отламывать от неё кусочки, обмакивать эти кусочки в масло в банке и проглатывать. Расправившись с первой галетиной, ворон вытащил из пачки вторую.
Воспользовавшись благоприятным моментом, я протянул руку и дотронулся до крыла ворона пальцем. Ворон на мгновение замер, а потом возобновил свою трапезу. Хорошее начало для продолжения знакомства.
– Кстати, я не представился, меня кличут Ведьмак. Ведьмак, понял?
Ворон опять ничего не ответил. Может быть, он вовсе и не говорящий, а я вчера просто ударился башкой и это мне примерещилось?
– Карлуша, скажи, будь ласков, а у кого ты свинтил эту «гайку»? – я дотронулся пальцем до кольца на лапе ворона.
Ворон, больно клюнув меня в руку между большим и указательным пальцем, перепорхнул с ящика на подоконник.
– Вар-рнак! – высказался с подоконника ворон.
– Извини, вопрос был действительно неуместный. Я помню это громкое дело: «Карл у Клары украл кораллы». Так ты, значит, не потерялся, ты беглый каторжник?
При упоминании «Клары» и «кораллов» ворон сильно занервничал, раскрыл клюв, вздыбил перья и возмущенно захлопал крыльями. Видать, у Карла свои неприятные воспоминания о той «краже». Наконец ворон немного успокоился и выпалил:
– Стр-релок – вар-рнак и Ведьмак – вар-рнак!
– А ну-ка, ну-ка, поподробнее, Карлуша, ты знал Стрелка? – я аж подался вперед. Но ворон, нахохлившись, молчал.
Во дела! Столько месяцев о Стрелке ни слуха, ни духа и вот первое упоминание о Стрелке, причем от птички. А у Карлушки цепкая память, сходу запомнил мою кличку, надо его задобрить и разговорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
