была желанной. И это мягко сказано.
Не зря же он вел себя так вчера вечером.
Влюбленный мужчина не делает таким тоном предложение женщине. Да ладно влюбленный, если бы я ему хоть каплю нравилась, он бы вел себя иначе… Но было же видно, что я ему поперек горла встала. Ему наверняка его свобода дорога…
Когда я очнулась, то поняла, что сижу у капитана на коленях, а он на диванчике в моем кабинете и продолжает заботливо гладить меня по голове, словно маленькую девочку, еще и приговаривает:
— Всё хорошо, малыш, я рядом, тебя никто не тронет.
От этих слов мне стало еще жальче себя, и я с удвоенной силой разревелась.
Ко мне с детства никто так не относился. Пожалуй, только бабушка… А сейчас вот Роб. Он не торопил меня и продолжал гладить по голове, понимая, что мне нужна передышка.
— Я сейчас вылечу твоего человека, — заикаясь, сказала я. — Извини, они меня напугали, ты вовремя появился, спасибо…
— Чш-ш, всё хорошо, — продолжил утешать меня мужчина. — Крог потерпит, я перевязал ему рану, кровь почти не текла.
Вздохнув, я выпрямилась в руках мужчины и неловко посмотрела на него.
— Прости, — смущенно прошептала я. — Столько всего навалилось на меня, я не должна была так себя вести.
— Ты очень сильная девушка, я даже был удивлен, что всё, что случилось, ты так стойко перенесла. А по поводу этой толпы не переживай, я поговорю с людьми, больше тебя никто не тронет, — эти слова он произнес с таким тяжелым взглядом, что я мигом уверилась: поговорит, еще как поговорит. А затем спросил: — Сколько пациентов в день ты можешь принять?
— Максимум четверых. Плюс двоих тяжелых, — ответила я, вспоминая правила работы.
Я не желала принимать больше. Потому что это могло привлечь ко мне еще большее внимание от инквизиции (хотя куда уж больше-то). Не уверена, что меня не заподозрят в каком-нибудь черном колдовстве.
Я знаю еще из книги, что одна средняя ведьма вообще принимала до двух людей в день.
А самые сильные — до шести. И то шесть — это было прям на износ. Они брали не больше четырех на лечение.
Я могла вылечить больше, точно знаю. Но… лишаться своей жизни я не хотела. И не только в прямом, но и в переносном смысле тоже.
— Все будет хорошо, — Роб погладил меня по плечу, — не переживай, я разберусь.
Я внимательно посмотрела ему в глаза и спросила:
— Почему вы подрались с Крижем?
Капитан отвел взгляд в сторону и глухо произнес, слово в слово повторяя инквизитора:
— Так получилось.
Мы какое-то время помолчали, а я поняла, что больше Роб не скажет мне ни слова, как не сказал и инквизитор. Поэтому, встав с его колен, я подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок, стараясь не думать о ласковых объятиях мужчины.
На самом деле хотелось задержаться в них подольше. Желательно сразу на несколько лет, но… Это невозможно. И причина тут не только в Криже.
В зеркало на меня смотрела дамочка с распухшим красным носом, несколько прядей выбилось из её прически. Поэтому пришлось идти в ванную, умываться и приводить себя в порядок.
Когда я вошла в смотровую, Роб и его люди были уже там.
Я попросила мужчин дать мне место, и все тут же покинули палату, в том числе и капитан. Убрала повязку с раны и занялась заживлением.
Крови солдат потерял прилично, да и руки чуть не лишился, даже кость была повреждена. Я на пару мгновений устыдилась, что устроила такую безобразную истерику и не могла сразу помочь мужчине. Но что тут поделать, я же тоже человек, и нервы у меня не железные.
Долечив руку, я отправила пациента отдыхать и восстанавливаться в палату.
Мы вышли вместе, и я заметила, что в коридоре Роб построил весь мой персонал (даже повариху с дочкой) и о чем-то с ними говорил. Судя по всему, разговор был не из приятных, вокруг стояла гробовая тишина, и все работники прятали от меня глаза.
— Что происходит? — удивленно посмотрела я на мужчину.
— Ничего особенного, — хмуро ответил он. — Просто объясняю работникам, что, если случится еще один такой случай, как недовольная толпа людей, и они не захотят тебе прийти на помощь, я загляну в мэрию и поставлю под сомнение их компетентность.
Я молча уставилась на мужчину, даже не зная, что сказать, но, услышав тихий шорох за спиной, вспомнила о солдате, которому надо отдохнуть и поспать, чтобы набраться сил, всё же крови он потерял очень много.
Посмотрела на санитарку.
— Берта, проводи, пожалуйста, нашего нового пациента в палату. Выдай чистый комплект одежды и стакан гранатового сока. — И тоном, не терпящим возражений, сказала всем остальным: — Всем спасибо, можете расходиться по своим рабочим местам.
Весь персонал, виновато опустив головы, мгновенно рассосался. Люди Роба тоже удалились, он попросил их ожидать его на улице.
— Они не обязаны были, — тихо сказала я, посмотрев мужчине в глаза.
— Еще как обязаны, — ответил он. — Они прекрасно видели и понимали, что происходит, и позволили случиться тому, что случилось. Поверь мне на слово, все эти люди очень хорошо знакомы друг с другом. Здесь маленькое село. Например, тот, кто выкрикивал в толпе, что ты могла бы и всех принять, близкий родственник твоей же санитарки — родной брат. Да неужели она не смогла бы его одернуть? Ни за что не поверю в это.
— Ну, они же просто могли не успеть среагировать, — почему-то продолжала я защищать совершенно незнакомых мне людей. Было неприятно осознавать, что никто из них даже не попытался прийти мне на помощь, разве что Руна пряталась за моей спиной. А ведь я дала им работу…
— Когда я подъезжал, то видел, что все они столпились у окон и смотрели на улицу. — Роб вздохнул. — Аника, я живу с этими людьми бок о бок уже десять лет и почти всех их хорошо знаю. Поэтому поверь моему опыту, они пытались тебя напугать. И заставить делать так, как им надо было.
Я сжала кулаки и зубы одновременно. Посмотрела мужчине в глаза и сказала:
— Спасибо за помощь.
Ощущать себя наивной девчушкой, которую только что попытались проверить на прочность, было неприятно. Я почему-то надеялась, что люди будут рады тому, что у них появится белая ведьма и им не надо будет ходить в аптеку и покупать дорогие снадобья или ездить в другой поселок, если травки не помогают, и априори меня за это станут уважать, однако…
