все мои вещи с Апраксина переулка, когда я уехала в эмиграцию.
Бабушка поблагодарила меня и сказала, что очень меня любит.
– Я тоже тебя люблю, – ответила я.
– Таточка, как ты там устроилась? – спросила бабушка.
– Хорошо, даже выступаю. Здесь есть русскоязычные микрофоны, – успокоила я ее.
– Как здорово. Я знаю, что никогда тебе такого не говорила, но я рада, что ты занимаешься любимым делом. И шутки у тебя смешные, пусть и бывают грубые. Ты самая талантливая девочка на свете, и я безумно тобой горжусь. И очень по тебе скучаю.
У меня перехватило дыхание. Это были самые неожиданные и самые важные для меня слова, которые я совсем не ожидала услышать. Мне казалось, что я уже смирилась, что бабушка никогда не примет мою профессию. Я настолько изумилась, что даже забыла поблагодарить ее за эти слова! Я смогла только выдавить:
– Я тоже по тебе скучаю, бабуль. Как ты себя чувствуешь?
– Ой, я лучше всех! – заверила бабушка. – Только аллергия на руках опять началась. Ну что поделать, весна! А так у меня все прекрасно! Даже сердце не болит.
– Я очень рада! Ладно, я побегу, скоро ехать на выступление, – начала прощаться я.
– Давай, котечка. Я тебя очень сильно люблю. И помни, что ты самая лучшая.
Я попрощалась и положила трубку. Миша увидел, что у меня глаза на мокром месте и я глупо улыбаюсь.
– Ты чего? – испугался Миша.
– Я в шоке, – улыбалась я сквозь слезы. – Бабушка сказала, что гордится мной и я очень талантливая. И она рада, что я комик.
– Ну вот видишь, как хорошо! Она очень любит тебя!
– Я знаю. Просто она никогда этого не говорила. Я думала, ей стыдно, что я шутки шучу.
– Я очень рад. У тебя замечательная бабушка, – обнимая меня, заключил Миша.
– Да, очень, очень хорошая! – согласилась я.
Я позвонила Феде и попросила его отнести бабушке мои ключи. Он сообщил, что завтра у него несколько спектаклей и он никак не сможет. Федя заканчивал театральный институт на Моховой, и график спектаклей перед выпуском был очень плотный.
Во время разговора рядом с ним сидела Света, которая вызвалась передать ключи моей бабушке – ее адрес она помнила. Я была очень ей благодарна.
Если бы только я могла вернуться в тот день. Я бы кричала Феде ни в коем случае не давать Светлане Богачёвой ключи от бабушкиной квартиры и гнать ее взашей. Если бы только я могла вернуться. Если бы.
* * *
На следующий день мне позвонила Света.
– Таня. Я у твоей бабушки, – спокойно начала говорить Света.
Я приготовилась передать бабушке привет, но Света продолжила:
– Она мертва. Я нашла ее труп.
У меня подкосились ноги, и я осела на пол.
– Что?! Этого не может быть! Она абсолютно здорова! – закричала я. – Что случилось? Ты врач! Реаниматолог! Что с ней случилось?!
– Да я понятия не имею. Тань, ей восемьдесят. Люди, которым восемьдесят, умирают, – нервно объяснила Света.
– Это невозможно! Она была здорова! Это невозможно!!! – истошно выкрикнула я.
– Я очень тебе соболезную. Умерла совсем недавно. Видимо, когда я уже по лестнице поднималась.
– ЭТО НЕВОЗМОЖНО! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА. Я ТОЛЬКО ЧТО С НЕЙ РАЗГОВАРИВАЛА! ОНА БЫЛА ЗДОРОВА!
Я кричала на Свету нечеловеческим голосом и била кулаком по полу. Внутри меня все горело, я чувствовала, словно проваливаюсь под землю.
Из меня как будто вырвали кусок чего-то очень важного. Чего-то необходимого. Миша подлетел ко мне с криком «Что случилось?». Я знáком показала ему, что не могу сейчас ответить.
Света продолжала:
– Сюда едут «Скорая» и полиция. Где ее паспорт? – старалась сохранять спокойствие Света.
– Я не знаю! Поищи, – как в бреду отвечала я.
– Я не хочу рыться в ее вещах.
– Значит, не ройся. Позвони моей маме и спроси. Она точно мертва?
Я не хотела верить в происходящее.
– Точно, Тань, ну я же знаю, как выглядят трупы.
– Проверь еще раз. Может, можно что-то сделать?! – не унималась я.
– Ничего нельзя. Она мертва. Танюш, честно, я бы сделала все, что смогла.
Я просто бросила трубку. Я больше не могла держаться. У меня текли слезы, я выла и кричала, будто меня избивают. Миша беспокоился, держал меня за руку, и я должна была ему объяснить, но я не могла произнести это вслух. Язык не поворачивался. Как будто если я это скажу, это точно станет реальностью.
Наконец Миша спросил:
– Я сейчас с ума сойду. Что случилось?
– Бабушка… умерла.
Я еле выдавила из себя последнее слово, и меня с новой силой пронзила боль.
* * *
Через несколько дней моя мама прилетела в Петербург. Бабушку кремировали, и мама готовилась к ее похоронам. Света звонила мне в чрезвычайно грустном состоянии. Она сказала, что это ее проклятие. Что за ней ходит смерть. Я долго утешала Свету, пока наконец сама не признала, что моя бабушка действительно была пожилой. И в смерти бабушки Света уж точно не виновата.
Позже мне позвонила мама и сказала, что не может найти бабушкины деньги. Она утверждала, что бабушка все записывала и рассказывала маме, где у нее спрятаны документы и деньги – на всякий случай. И что там везде пусто. Я ответила, что понятия не имею, куда они могли деться и что бабушка дала мне сто тысяч на эмиграцию. Мама сказала, что знает и что эта трата тоже у бабушки записана. Я решила, что деньги прикарманила полиция.
– А не могла их Света взять? – наконец спросила мама.
– Да что ты такое говоришь? Ты с ума сошла? Света – святой человек, – возмутилась я.
– Я предполагаю. Я не верю, что полиция могла их украсть, – холодно продолжала рассуждать мама.
– А кто еще? Света там сидит убивается, что нашла ее труп. Что за ней смерть ходит и она постоянно видит горе. А ты на нее еще ограбление хочешь повесить?! Ты с ума сошла?! – возмущенно убеждала я маму.
Но мамины подозрения не утихали. Она назначила встречу Свете. Та приехала вместе с Федей. На встрече Свете стало плохо. Она упала в обморок, и Федя отвез ее домой. Мама снова позвонила мне:
– Таня. Света очень странная. Мне кажется, она психически больна.
– Тебе не кажется. Ты столько горя переживи, потеряй любимую дочь. Ах да, у тебя такой нет, – не удержалась я.
– Тань, я серьезно. Она приехала к нам, сыграла тут обморок и быстро ретировалась. Я думаю, это она взяла бабушкины деньги.
– Опять ты про деньги? Да сколько можно! Света спасала мне жизнь. Заботилась обо мне, когда ты меня бросила. И теперь ты обвиняешь ее в ограблении бабушки?! Еще скажи, что она ее убила.
– Вполне возможно, – твердо ответила мама.
Эти слова повергли меня в шок. Я решила, что у мамы помутился рассудок на фоне чувства вины, что она ни разу за эти годы не проведала бабушку. И теперь ей необходимо кого-то обвинить в ее
