– Ну вот… – произнесли мы с Эриком. Одновременно.
– Да-да, я вас слушаю, – оборвав себя на полуфразе, Эрик галантно предложил даме развить посетившую ее мысль.
– Нет-нет, это я вас слушаю. Я, в общем-то, собиралась всего лишь выдать какой-нибудь дежурный комплимент по поводу вашего сада.
Я едва успела прикрыть рот ладонью, не позволив полупережеванной чернике отправиться прямым ходом на белоснежную скатерть. Осознав, какого промаха мне с трудом удалось избежать, я покраснела как помидор. Эрик сделал вид, что ничего не заметил.
– Мне почему-то кажется, что вам было бы интересно узнать, зачем я вас пригласил и что от вас хочу, – тактично заметил он, направляя разговор в нужное русло.
В ответ я промычала что-то невразумительное, чтобы, не дай бог, не открыть рот с недожеванным кексом.
– Там, в клубе, я поспрашивал кое-кого из девушек о вас. Мне сказали, что вы – актриса и приехали сюда, в Голливуд, в надежде найти работу. Судя по тому, где мы с вами встретились, пока вы не слишком преуспели.
– Я приехала сюда всего пару месяцев назад, – выдвинула я единственный аргумент, который смогла придумать в свое оправдание.
– Да это, в общем-то, и неважно, – примирительно сказал Эрик, не желая вступать со мной в спор. – Если честно, мне просто очень понравилась ваша манера говорить и ваш акцент.
– Спасибо.
Мама порадовалась бы, узнай она, что деньги, вложенные в занятия по сценической речи, на которых из меня выбивали провинциальное бирмингемское произношение, были потрачены не совсем напрасно.
– Я и по-другому могу… Ну в смысле с разными акцентами. Хотите, я…
– Да нет, и так хорошо.
Отодвинув тарелку с кексом, Эрик наклонился над столом и сказал:
– Вы, наверное, уже догадались, что у меня есть для вас работа. Я хочу предложить вам роль – хорошую роль, – и начать работать над ней придется уже с завтрашнего дня.
– Лиза, вы меня слышите? Вы сможете приступить к работе с завтрашнего дня?
Прошло, наверное, уже полминуты, а я все так же неподвижно сидела перед ним с открытым ртом. Я была настолько потрясена, что не могла произнести ни слова. Какое там говорить? Я просто сидела с открытым ртом. Хотя и чувствовала, как крошки кекса скатываются у меня по подбородку. При этом я явственно слышала, как где-то в глубине моей души тысячеголосый хор поет: «Аллилуйя». Помимо хора там же, в дебрях моего подсознания, собралась целая толпа народу – еще тысяч десять. Все они радостно размахивали британскими флагами и по мере сил подпевали хористам.
Аллилуйя! Аллилуйя!
Интересно, это галлюцинация или реальность? Неужели мне действительно предлагают работу?
Ослышаться я не могла, это точно.
Хор, завывавший «Аллилуйя», сменил пластинку. У меня в ушах хрипло зазвучало «Видели б они меня сейчас» – ремикс одного из последних хитов Джоанны Буавер. Мысленно я уже подкатывала к дому своего брата в лимузине размером с хороший крейсер. При этом я названивала Джорджио, чтобы сообщить тому, что Кельвин уже прислал мне платье, в котором надеется лицезреть меня на церемонии присуждения «Золотого глобуса». Я уже распаковывала вечернее платье от Версаче и, не осчастливив своим присутствием церемонию вручения премий Британской академии кино и телевидения, прямым ходом направлялась за «Оскаром», на ходу сочиняя подобающую такому случаю речь.
«Я хочу поблагодарить своих родителей, брата, Бездарную Юнис, свою лучшую подругу, своего парикмахера… Когда я приехала в Лос-Анджелес, у меня не было ничего…» Интересно, а не слишком ли злорадно прозвучит моя речь, если я закончу ее такими словами: «Но больше всех я благодарна Ричарду Адамсу. Если бы он не разбил мое сердце на семнадцать кусочков, я бы не стояла сейчас здесь и мне не за что было бы благодарить почтенных членов киноакадемии».
Моя будущая жизнь, спроецированная на панорамный экран с шикарным звуком долби, завораживая, понеслась передо мной, как при ускоренной перемотке. Я уже прикупила себе отличную виллу, здесь, в Малибу, по соседству с домом Эрика Нордоффа. Джозеф Файнс преодолел свою извечную нелюбовь к Городу грез и прилетел в Голливуд, чтобы сделать мне предложение. Мы с ним поженились, и у нас родилось трое златокудрых ангелочков, которые, когда вырастут, обязательно напишут в своих мемуарах о том, какой я была замечательной актрисой и не менее, если не более, замечательной матерью. Я уже опускала ладони в цементный раствор на Аллее Звезд…
– Лиза? – Эрик смотрел на меня с беспокойством. Судя по всему, он решил, что я страдаю какой-то редкой формой эпилепсии. – Ли-за? – повторил он и пощелкал пальцами у меня перед глазами.
Неожиданно для самой себя я взяла его за руку и проникновенно сказала:
– Вы не пожалеете, мистер Нордофф. Я сумею доказать вам и всем остальным, что вы сделали правильный выбор. Да, конечно, сейчас я никто и мое имя никому не известно, но вы увидите, что во мне кроется талант большой актрисы, настоящей звезды. И эта звезда зажжется на небосклоне благодаря вашему дальновидному решению предложить мне сыграть роль… Роль…
– Моей девушки, – пояснил Эрик. – Мне нужно, чтобы вы убедительно сыграли роль моей девушки.
– Отлично. Просто здорово. Можно, я возьму сценарий домой? Текст я учу очень быстро. А кто будет моим партнером? Правда, что вы пробовали Джорджа Клуни на главную роль?
– Лиза, – перебил меня Эрик, – нет никакого сценария.
– Значит, импровизация? От начала до конца? Как у Майка Ли в «Вечеринке у Абигайль»? Мы ставили такие спектакли еще в колледже. Импровизация – это мой конек, никто не делает это лучше меня. Скажите, кого надо сыграть, и я мгновенно создам сложный многогранный образ! Давайте попробуем. Можно прямо сейчас. Назовите любое имя.
Эрик нахмурился и посмотрел на меня как-то озадаченно.
– Имя можете оставить свое, если вы, конечно, не против. Что же касается импровизации, то, боюсь, нам действительно придется заняться этим по полной программе. Причем учтите, речь идет не о дружеской вечеринке, а о поездке на свадьбу.
– Свадьба, банкет, да все что хотите!
– Вопрос о вашем гонораре мы, разумеется, обсудим. Можете не сомневаться, сумма вас не обидит. Но прежде чем мы перейдем к переговорам и обсуждению деталей, я хотел бы заручиться вашим обещанием. Могу ли я рассчитывать, что все это останется между нами?
– Между нами? Ну разумеется! До тех пор, пока вы не переправите проект контракта моему агенту, клянусь: я буду молчать как рыба.
– Лиз, мне не хотелось бы впутывать в это дело никаких агентов. Контракта, в общем-то, тоже не будет. Еще не хватало, чтобы об этом деле пронюхала желтая пресса.
– А что такого?
