За поворотом скал, из-за лесного язычка вдалеке замаячил мигающий красный огонёк.
— Ага! — восторжествовала Нейра. — Я совсем минимально промахнулась! Оказалось, здесь близко к плато — так что я план сразу, глазами, запомнила!
Кейр затормозил.
— Ну-ка, давай объясняй. Что за план. Что за глайдер.
— А. Всё довольно просто. Кое-кто из персонала — тоже в деле.
— Гм… Ты в курсе, что это может быть похуже людвиговских роботов?
— Да, но если не совсем так? Если «кто-то» — против Людвига?
— Обоснуй.
— Просто потому что он — за нас! Думаешь, я реально знала, что с Мерисцентой? Про этот ваш траум? Не-ет! Мне он сказал, буквально: «Намекни, пусть покопает Мерисценту»… И сегодня перед выходом — я кинула мессагу, условную: «+и мсц», то есть: «выдвигаемся с инспектором, он накопал что-то по Мерисценте»… А дальше, из глайдера, когда ты выпрыгнул, сообщила, что нас убивают. В смысле, глайдер убивают… Напрямую уже. И где мы есть… Ну, всё равно же засекли уже! И сразу — на мой ключ пришла картинка. Где он нас будет ждать. Как будто лежала наготове, он знал уже…
— До чего ж знающий… А ты-то его откуда знаешь?
— Он — давний друг её родителей. Риа, подтверди!
— Угу, — подтвердила на ушко сонная Риа. — Но это секрет. Не рассказывай…
— А я пять лет его знаю уже, — продолжала Нейра. — Только он всегда очень занят… И очень скрытен.
— Понятно. Почему он сразу ко мне не обратился?
— Потому что неясно, на чьей стороне инспектор. Непонятно вообще, чья проверка! Вот как-то так он объяснил.
— Объяснение принято. Пошли.
На ровной прогалине меж плато и лесом, мигая огоньком, стоял глайдер-полуторка, дальнобойный. Почти флаер. В переменчивом небесном свете от него отделился и шагнул навстречу человек, в приветствии поднял руки… На лице его была биозащитная маска с речевым ресинтезатором.
— Рад вас видеть, Кейрис. Поздравляю с успехом миссии.
— Ответно приветствую таинственного незнакомца.
— Таинственность вынужденная. Сейчас я сделаю некое заявление — и вы поймёте… Но чтоб меня выслушать, вам придётся погасить свой планшет — и отдать его на время беседы, допустим, Нейре… Или Риане. Зато информация будет интересной. Надеюсь, вы не боитесь за свой планшет?
— Нет, — мягко улыбнулся Кейрис. — Сейчас уже нет смысла бояться.
Сделал полный суспенд и отдал Нейре планшетку (Риа, тактично слезшая с закорок, держалась за инспектора обеими руками и, фактически, стоя спала)…
— Отлично. Так… Первое и незначащее. Вы можете взять мой глайдер, я и без него доберусь. У меня кое-что… припасено.
— Спасибо.
— А теперь важное заявление.
— Слушаю.
— Знайте. Во всём виноват я один. Я выкрал с коммерческой плантации траумен и рассадил отдельно. Я целенаправленно пристрастил к нему ряд девушек, повредил их психику, личность, нервные рецепторы. Некоторые не знали, что они употребляют — да та же Мерисцента хотя бы. Я старался создать непрерывный конвеер мигранток с Рианнона с траум-зависимостью. Чтоб статистика клиник дошла до центральных сетей как презентативная — и спровоцировала проверку.
— Непрерывный, значит, конвеер… Айка тоже на трауме?
— Нет. Следующей должна была быть Мерисцента. Но сейчас это уже неважно. Всё уже произошло.
— Так… С Мерисцентой меня познакомил Норман…
— Повторяю. Автор и исполнитель — я один. Если я и использовал кого-то ещё — то без их ведома. Втёмную. Пожалуйста, запомните это. Так будет лучше.
— Лучше-то оно лучше, но… Крайне трудно представить, как это вы тайком и втёмную подсаживали девиц на траумен.
— А, не столь уж сложно… Например. Новой жертве подбрасывается баночка с чаем. Чай нравится. Кончается… Отыскивается у подруги, которая, за мелкие услуги, отсыпает и снабжает — а перед отъездом, уступая мольбам, показывает, где его взять. «Держи в секрете — на всех не хватит!»… А именно чтоб едва хватало, забочусь я.
— Интересно… В том числе — вы в силах закрыть Мерисценте допуск на Нижний компенсатор?
— Нет, это сделал не я.
— А кто?
— Людвиг, конечно. Предсказуемый ход.
— С чего это он?
— С того, что засёк слишком тесный контакт Мерисценты с Инспектором — а Нижний относительно близок к плантации! Смешно, да? Людвиг не знал, что Мерисцента под гвоздиком. Вообще не знал, каково это — быть под гвоздиком, и для чего вообще траум. Не положено ему было такое знать… Новый Людвиг, возможно, знать всё будет. Будет играть поинтересней…
— Хм… Вы, похоже, не верите, что траума теперь не станет… Тогда зачем всё затевали?
— Отвечу туманно: ситуация исчерпала себя. Пусть Рианноном займутся другие. Он, кажется, давно хочет этого. Больше ничего не скажу.
— Славно. Замечательно. Максимум мистики. Изящный финал.
Незнакомец рассмеялся.
— Так, ладно… Я всё пытался разведать, нет ли ещё одного дна в причинах вашего визита. Траумен — отлично, однако он может быть лишь поводом. Тому, чтобы сменить порядки — и заняться Рианноном всерьёз.
— Всерьёз? А… что ещё с Рианноном?
— Вы, видимо, действительно не в курсе. Рассказываю. На Рианноне была жизнь. Простейшая. Доклеточная. В океанах. Ничего особенного — изучили, подобрали то, что её сожрёт, переварит, переправит в приятные нам формы… Случай не первый, не единичный. Знаете, сидеть миллионы лет, с умилением созерцая архейские бульоны…
— Да, понимаю.
— Но случаи подобного рода не афишируются. Нам не нужны сомнительные страницы в победной истории цивилизации. Случаи эти засекречиваются. Но — специалисты, конечно, знают, помнят. Да из скрипта терраформирования можно понять, что тут было и откуда шло…
— И что же? Вы не симпатизируете такому захватническому подходу?
— Не об этом речь… Считайте — симпатизирую. Я такой же хищник, как и вы. В общем, философский контекст опустим… Дело в другом. Есть мнение… Собственно, это одно из древнейших мнений в истории науки — что жизнь включает в себя не только материальный аспект. Но и тонкоматериальный. Нематериальный, если хотите… Этому мнению, однако, спокон веков не везло. Его регулярно предавали анафеме, игнорировали, забывали, вспоминали, переосмысливали, переисследовали, бросали — знаете, предметно исследовать тонкие материи ой как непросто… Тем не менее, точка зрения живёт и теплится, и многими рассматривается вполне всерьёз. Но вот на практике… Понимаете, витафага под Рианнон подобрали — а вот нематериальную компоненту здешней жизни вынужденно проигнорировали. Тем более, на столь ранних стадиях развития — её, должно быть, практически и нету. Ну, так удобней считать… Или её столь же успешно сожрёт витафаг…
