кусты. Вот кто-то показался между деревьев в полный рост, но сколько Трифонов не настраивал резкость, лица он не смог разглядеть. Даже мощный бинокль оказался бессилен, ну и ладно, для таких случаев у него есть Вокалистка.
— Они? — спросил Трифонов, когда стрельба стихла.
Оба знали о ком идет речь. Накануне Вокалистка изучила голоса всех членов Политбюро, чтобы безошибочно выполнить важное задание. Она кивнула, разделась до купальника, включила магнитофон и начала диктовать:
— Ну как, что добыл? — произнесла она голосом партийного чиновника под кодовым именем Валет.
— Куропатка, — ответил менее весомый по рангу член Политбюро Десятка.
— Моя крупнее будет, — похвастался Валет.
— Я двух или трех подцепил, в воду свалились. Сейчас ребята достанут, — вальяжно заявил тот, кого Андропов с ненавистью назвал Королем.
— А я глухаря снял — здоровый петух, помял ваших курочек. — Со смехом включился в разговор Щелоков.
Его шутку поддержали. После нескольких пошлых анекдотов министр отдавал распоряжение персоналу:
— Так, хлопцы, вы дичь подберите, приготовьте, как положено, и стол организуйте, а мы пока погуляем.
— Добре, — поддержал Валет. — Там и сравним, что лучше: мягкая курочка или старый кочет.
Когда егеря и помощники удалились разговор государственных чиновников принял более интригующий оборот. Король первым заговорил о насущном:
— Глухаря завалить не проблема, он мало что слышит. А наш противник ушки торчком держит и нос всюду сует. Он, можно сказать, матерый кабан.
— Нет, он зверь покрупнее — лось, не иначе. Лось в очках! — хихикнул Валет.
Щелоков оставался серьезным:
— Лося я брал. Цель крупная даже сзади, когда убегает, такого любо-дорого завалить, не промахнешься. Но мы имеем дело не с трусливым травоядным, а с хищным зверем.
— С волком? — подсказал Десятка.
— Умным и сильным волчарой, который умеет прятаться и сам готов напасть, — согласился министр. — А волка в одиночку не возьмешь, тут нужно действовать командой, грамотно расставить флажки, заманить в ловушку и загнать зверя под четкий выстрел.
— Если мы не загоним, волк разорвет нас по одиночке. Клыки у него острые, — грустно заметил Валет.
— Как загонять будем? — после паузы спросил Король.
— Для этого мы здесь, чтобы обмозговать серьезное дело без лишних ушей, — взял инициативу Щелоков. — Я вот, что думаю…
И начался спор, каким образом дискредитировать Андропова в глазах Брежнева, какими обещаниями переманить его сторонников в верхушке партии и на местах, как очернить председателя КГБ в глазах общественности и при этом самим не проколоться раньше времени. Вся многоходовая комбинация должна выглядеть естественно, будто и не они это делают.
— Кто бы мог подумать. Как пауки в банке, — комментировал услышанное Трифонов.
Он так увлекся интригами партийных небожителей, что пропустил то, что происходило рядом.
Охране Щелокова доложили о въезде на охраняемую территорию подозрительной «волги» с пропуском министерства обороны, и полковник Забелин решил лично выяснить, кого нелегкая принесла в неурочное время. Ведь существуют неписанные правила, что во время отдыха членов Политбюро, любые гости, пусть даже маршалы и генералы, могут появиться в Завидово только по их личному приглашению.
Трифонов забыл об осторожности, потому что обычно любую опасность и непредвиденных гостей легко засекала Сана. Но сейчас Вокалистка, сконцентрированная на далеких голосах, подсознательно глушила все окружающие шумы, чтобы не упустить малейших подробностей партийного заговора.
Забелин с тремя вооруженными оперативниками застал их врасплох.
— Кого я вижу? Опять — любовная парочка! — гаркнул он, появившись из-за кустов.
Трифонов вздрогнул и обернулся, Сана перестала диктовать. Она была в открытом купальнике, босиком и растерянно прижимала магнитофон к животу, стесняясь назойливых мужских взглядов.
— Какими судьбами на этот раз, полковник? Горячим шоколадом в лесу не пахнет, — язвительно промолвил Забелин.
— У нас с собой термос, в машине.
— И магнитофон. Зачем? Музыки я что-то не слышал.
— Девушку интересуют голоса птиц. Она записывает их и изучает. А где больше всего диких птиц в окрестностях столицы? Конечно в Завидово. Тут кряква, чирки, тетерева.
— Да вы — ходячая энциклопедия. Можно послушать? — со скрытой иронией попросил Забелин.
Трифонов изобразил удивление, превратившееся в согласие: мол, что поделаешь. Он шагнул к раздетой девушке, Сана протянула ему аппарат, томно вытянулась под солнечными лучами, и мужские взгляды, как по команде, сконцентрировались на прелестях женского тела.
Трифонов принял магнитофон, споткнулся — и аппарат выпал из его рук. Он быстро присел, прикрыв магнитофон распахнутой ветровкой. Пока все переводили взгляды от нагнувшейся за одеждой девушки, Трифонов, сетуя на свою неловкость, встал и удрученно рассматривал магнитофон:
— Треснул. Даже не знаю будет ли работать.
— Дайте мне. — Забелин вырвал аппарат и нажал клавишу воспроизведения.
В первые секунды показалось, что кассета пуста, а потом тишину прорезало чириканье птиц и мелодичные трели.
Трифонов расслабился, уняв сердцебиение. Он убедился, что успел заменить кассету на ту что нужно и пошел в наступление:
— Вы распугали всех птиц, полковник. Слышите, как хорошо было здесь, пока вас не было. Потом кто-то начал стрелять, затем вы приперлись. Мы просто хотели наслаждаться природой.
Забелин с минуту слушал запись, выключил магнитофон и перешел на официальный тон.
— Это закрытая территория, товарищ Трифонов.
— У меня есть пропуск.
— Сегодня он не действителен.
— Министерство обороны имеет право…
— Не мне вам объяснять инструкцию об охране высших государственных чиновников.
— Ах, вот кто там палит по птичкам, — понимающе кивнул Трифонов.
— Покиньте охотничье хозяйство. Наслаждайтесь природой где-нибудь в другом месте. Или в другое время.
Трифонов пожал плечами, мол, что поделаешь. Он обнял Вокалистку, и парочка направилась к машине. Забелин смотрел им вслед и не верил, что можно полюбить девчонку с безобразным шрамом на лице. Еще он не верил в сомнительные совпадения.
Охрана Щелокова уже несколько раз зафиксировала странную парочку в непосредственной близости от министра. Сначала около здания министерства, затем у загородного дома, а теперь здесь в охотничьем хозяйстве. Если о Трифонове они собрали достаточно информации, то о девушке со шрамом известно лишь, что с недавних пор она числится внештатным сотрудником отдела паранормальных явлений. О работе отдела ходят разные слухи. Недавно травили байки про какой-то голый микрофон. К чему бы это?
Раз в неделю полковник Трифонов являлся в кабинет Андропова с отчетом. На этот раз председатель КГБ встретил его в хорошем настроении.
— Не зря я вас послал в Завидово, поймали горе-охотников за длинный язычок. А голос-то у твоей Вокалистки какой точный, сразу и не догадаешься, что это пересказ разговора, особенно если слушателя как следует накрутить. — Андропов сдержано улыбнулся, не разжимая губ. — Видел бы ты лицо Десятки, когда я включил при нем эту запись. Он чуть в штаны не наложил.
Ответная улыбка Трифонова была ярче и шире,
