Сталину мгновенно! Суток не прошло – звонок от Сталина, голос бодрый, веселый. Нравится ему лбами людей сталкивать!
– Здравствуйте, товарищ Нестеренко!
– Здравствуйте, товарищ Никонов.
– Жалуются на вас, товарищ Нестеренко!
– Догадываюсь! Он у вас?
– Да, говорит, что вы решили разоружить нашу авиацию.
– Пока никаких указаний о снижении выпуска ШКАСов и ШВАКов НИИ ВВС не давал. Готовых к серийному производству пушек пока нет. Так что зря волнуется, только в перспективе. Передайте ему, что от калибра 7.62 мм авиация будет отказываться в пользу более крупного калибра, пушки ШВАК-20 по причине слабой баллистики, малого разрушительного действия снаряда и больших массогабаритных размеров будут сниматься с вооружения по мере готовности новых пушек и переходу заводов на выпуск новых изделий. Авиапушка «ультра-ШВАК-20» не прошла государственных испытаний из-за невозможности вести непрерывный огонь и малого ресурса ствола. Ей требуется жидкостное охлаждение, которое в настоящий момент на пушке отсутствует. Эту тему мы закрыли. Попытка создать авиационную пушку на основе снаряда 37 198 бесперспективна. В условиях, когда самолеты изготовлены из дерева, а мощность двигателя не превышает 1500 лошадиных сил, стрельба из этой пушки возможна только одиночными выстрелами. Питание у нее магазинное и весит она более 300 килограммов. И зачем она нужна? Перспективен снаряд 37 155… Да, товарищ Никонов. Именно такие размеры гильзы. Но его еще нет. Будем разрабатывать и испытывать. Задание на разработку готовим. На совместном совещании Отдела вооружений НИИ и ВВС в разработку принято 38 новых образцов боеприпасов и вооружений, в основном, это модификация имеющихся на вооружении. Обобщенная докладная должна уже находиться у вас на подписи.
– Я ее подписал двадцать минут назад.
– Основным направлением работы являются боеприпасы площадного поражения, снижающие требования к точной наводке на цель. Гоняться за отдельными танками и пытаться пробить их броню из мелкокалиберных пушек мы не будем, тем более, что насытить бронетанковые и механизированные войска зенитной артиллерией гитлеровцы сумеют быстро. Для этого готовим универсальные быстро снаряжаемые контейнеры малогабаритных грузов трех размеров, под армейские боеприпасы: гранаты и малокалиберные мины с новым взрывателем дивинженера Сакриера. Взрыватель собирается из серийных деталей. Для развертывания массового производства требуется только изменить порядок сборки. Технологические карты у него готовы, и сегодня уйдут на заводы. Карты на КМГ-У также готовы, соответствующие заводы для их производства подобраны.
– Харашо, товарищ Нестеренко! – удовлетворенно, и чуть растягивая слова, произнес Сталин и повесил трубку. Так что препятствий с этой стороны пока не будет. Интересно, куда бросится Шпитальный? Впрочем, черт с ним!
Буквально следом за этим разговором прибыл пакет с пометкой «Лично в руки» из Генерального штаба РККА. Приказано прибыть на экстренное совещание в Пашков-хаус. Аннотаций к репертуару нет, Сталин, с которым только что разговаривал, видимо, не в курсе. А вот туда мне не с руки, от слова совсем. Звоню Копытцеву и Филину. Пусть решают. До начала совещания всего ничего, только доехать, поэтому следует включить дурку, прикрываясь собственной охраной. Если решат, что ехать надо, то придется, если нет, значит отмажут. Совершенно очевидно, что Шпитальный пытается прощупать мою «крышу», вот «крыша» пусть и занимается этим вопросом, а беспокоить лично «вождя народов» по таким мелочам, как попытка моего ареста, это слишком. Даже под угрозой нарушения устава внутренней службы РККА, по которому я обязан ответить «Есть» и следовать под арест, и оттуда подавать жалобы на превышение полномочий старшим начальником.
Пока решали вопрос о поездке, мы с Антоновым открывали новую страницу в истории советской авиации. Олег Константинович прибыл с докладом, что работы в новом цеху начались, то есть первое поручение он уже выполнил, поэтому сидим и рисуем новый самолет: «Ан-26». Двигателей для него еще нет, и когда будут – неизвестно, но вот его грузовой люк, горизонтальный транспортер и бортовая электростанция требуются уже вчера. Он, как застоявшийся конь, постоянно генерирует дополнительные телодвижения, показывая, что задание понял, и рвется в бой. Как-никак его первая самостоятельная машина, тем более, что место для постройки уже есть, и легальное: 39-й завод. Беда в том, что наши ВВС очень легко растеряли предвоенный запас механиков и мотористов в боях и окружениях 41–42 годов. Потом летчики приспособились вывозить своих механиков даже на борту истребителей и одноместных штурмовиков. В нечеловеческих условиях: в бомболюках, в отсеках радиостанций, в нишах шасси и в кормовой части фюзеляжа. Собственных транспортных машин в полках не было. Летчики улетали, а механики на автомашинах пытались прорваться через кольцо окружения. Этот порядок необходимо менять, уже сейчас. А не когда гром грянет. Моя попытка резко увеличить производство ДС-3 (ПС-84 или ЛИ-2) пока не сработала. По всем машинам НКАП изыскал резервы, и они фигурируют в плане, а вот напротив этой записи стоит отметка, что резерва мощности для наращивания производства не имеем. Обещают отдать под них Омский авиационный завод, который только-только начал строиться в начале года. Он, правда, создается для производства бомбардировщиков, и предусматривает работы по металлу на корпусе. Это замечательно, но… Вновь созданная АДД начнет массово забирать эти машинки себе, как ночные бомбардировщики. А мы им подсунем более удобную машину. Там всю войну бомбы сбрасывались вручную через боковую дверь, с соответствующей точностью. И долгое время эти самолеты были основой АДД, пока не пришли американские машины. «Ан-26» успешно применялся как бомбардировщик в различных войнах в Азии и Африке. Бомбовый прицел НКПБ-7 у него стоит с рождения. И пять тонн грузоподъемности при 2500 километрах дальности. Заодно, если движки состоятся, из него может «Хокай» получиться. Тоже нужный самолетик. В общем, Антонов забрал с собой все листочки, и уверенной походкой вышел из кабинета в направлении КБ. Я проводил его взглядом, зная, какой путь открывается перед ним. То, зачем он согласился идти в никому неизвестное ОКБ, свершилось, и он получил первое задание, имеет под своим началом большую группу конструкторов и «свой» заводик, и доступ к самому современному электрооборудованию. По заданию, машина должна садиться на любые площадки. Именно это ему очень понравилось в «Шторьхе», и этого правила он придерживался всю свою конструкторскую жизнь.
От приглашения на банкет в доме Пашкова удалось открутиться, но и они пожаловались на меня наверх. Пришлось сказать Сталину, что, по моим сведениям, информация из Генштаба свободно перетекала в OKW. Источник информации так и не был выявлен, со временем этот ручеек иссяк, видимо, источник погиб где-то в ходе войны, поэтому не стоит там знать слишком много.
– Это серьезная проблема, и крайне неприятная. Я
