Читаем без скачивания Город бездны - Аластер Рейнольдс

И, наконец, здесь были аристократы — эти не прятались в паланкины, точно святые мощи в раку. Думаю, ни у кого из них не было сколько-нибудь сложных имплантатов, которые могли пострадать от спор эпидемии. Но и они явно чувствовали себя не в своей тарелке и перемещались группами в окружении роботов-слуг.

Туннель стал шире и влился в подземную пещеру, тускло освещенную сотнями мигающих ламп на подставках наподобие канделябров. Ровный поток теплого воздуха нес с собой вонь машинного масла.

В пещере нас поджидало нечто огромное и звероподобное.

Машина двигалась на четырех комплектах двойных рельсов, окружающих ее под углами в девяносто градусов: один внизу, один наверху и по одному на обеих сторонах. Сами рельсы поддерживались каркасом скелетообразных подпорок, хотя в обоих концах пещеры, где рельсы исчезали в круглых туннелях, они крепились прямо к стенам. Помнится, поезда на «Сантьяго» были снабжены подобными комплектами рельсов. Правда, там рельсы служили просто направляющими для индукционных полей.

Здесь было по-другому.

Собственно поезд был сконструирован с четырехсторонней симметрией. В центре торчал цилиндрический сердечник, закругленный на конце, где сиял прожектор, похожий на глаз циклопа. Из сердечника торчали четыре ряда двойных железных колес невероятного размера, каждое имело по двенадцать осей и сцеплялось с одной из пар рельсовой дороги. Три пары огромных цилиндров распределялись вдоль каждого комплекта из двенадцати основных колес, и каждый цилиндр скреплялся с четырьмя комплектами колес поразительной конструкцией из блестящих поршней и жирных от смазки коленчатых рычагов с бедро толщиной. Вся эта конструкция была опутана трубопроводами, точно клубком змей, что лишало ее последних намеков на элегантность. Картину дополняли несколько выхлопных труб, размещенных, по-видимому, произвольно, которые дружно изрыгали в потолок пещеры клубы пара. Машина шипела, подобно дракону, терпение которого роковым образом истощалось. Она казалась волнующе живой.

Позади тянулась цепочка пассажирских вагонов, сконструированных с той же четырехсторонней симметрией и состыкованных с теми же рельсами.

— Это и есть…

— «Зефир» собственной персоной, — сказал Квирренбах. — Зверюга хоть куда, верно?

— Неужели эта штуковина действительно куда-то едет?

— А что еще, по-вашему, она делает?

Должно быть, я посмотрел на него очень красноречиво, и он продолжал:

— Говорят, раньше между Городом Бездны, и внешними колониями ходили магнито-левитирующие поезда. Для них были сооружены вакуумные туннели. Но поезда, должно быть, вышли из строя после эпидемии.

— И они не нашли ничего лучшего, как заменить их вот этим?

— А у них был выбор? В наше время торопиться стало некуда. Теперь никого не беспокоит, что поезд не может нестись со сверхзвуковой скоростью. Двести километров в час — этого более чем достаточно, даже для поездки на другие поселения.

Квирренбах зашагал к поезду, где начинались пандусы, поднимающиеся к пассажирским вагонам.

— А почему пар?

— Здесь, на Йеллоустоуне, нет полезных ископаемых. Несколько ядерных генераторов еще работают, но по большому счету здесь один источник энергии — сама Бездна. Поэтому Город использует энергию сжатого пара где только возможно.

— Не могу поверить, Квирренбах. Неужели обязательно возвращаться на шестьсот лет назад из-за невозможности пользоваться нано-технологиями?

— Вполне возможно. Вы не представляете, что здесь натворила эпидемия. Веками почти вся промышленность использовала исключительно нано-технологии. Производство материалов, изделий — все вдруг стало просто и доступно. Даже механизмы, не использующие нано, сами были построены с помощью нано и при этом спроектированы с тончайшими допусками. Но теперь воссоздать их невозможно. Дело не только в том, что более изощренную технику применять невозможно. Прежде чем достичь прежнего уровня и начать восстановление, нужно отступить еще дальше. Например, вернуться к грубым сплавам и древним металлургическими технологиями. Не забудьте, заодно пропала масса необходимой информации. Люди шарили вокруг себя в потемках. Это все равно, что кто-то из двадцать первого века пытается выковать средневековый меч, абсолютно не разбираясь в металлургии. Примитивность какой-то технологии не означает, что ее легко восстановить.

Квирренбах умолк, переводя дыхание, и остановился под расписанием рейсов в Город Бездны, Феррисвилль, Лореанвилль, Нью-Европу и далее. По всем направлениям, кроме Города Бездны, в день следовало лишь по одному поезду.

— Поймите, они сделали все, что смогли, — продолжал Квирренбах. — Конечно, некоторые технологии пережили эпидемию. Вот почему здесь все еще можно встретить подобные реликты — роботов, транспорт… Но обычно ими владеют те, кто побогаче. В их распоряжении все ядерные генераторы и несколько силовых установок на антивеществе — все, что есть в Городе. Думаю, в Малче дело обстоит по-другому. Но там куда опаснее.

Пока он говорил, я изучал расписание. Рейвич существенно упростил бы мне задачу, если бы отправился в один из этих городков. Там он был бы на виду и в то же время заперт, как в ловушке. Но сдается, он все-таки отправился первым же рейсом в Город Бездны.

Мы оплатили дорогу и сели на поезд. Вагоны, тянущиеся за локомотивом, были куда более потрепанными, но выглядели несколько современнее. Похоже, их сняли с левитационного поезда и поставили на колеса. Дверь закрылась, точно диафрагма антикварного фотоаппарата, и сооружение с лязгом тронулось. Вначале поезд еле полз, но вскоре принялся усердно набирать скорость. Колеса локомотива то и дело взвизгивали, потом движение стало более плавным, а мимо окон понеслись клубы пара. Поезд въехал в один из узких туннелей с огромной дверью-диафрагмой, проследовал через целую серию шлюзов и наконец понесся в вакууме.

Теперь он двигался тихо, как призрак.

В пассажирском салоне царила теснота, точно в тюремном транспорте. Сходство усиливалось от того, что пассажиры находились в каком-то сонно-подавленном состоянии — при перевозке в центр принудительного содержания заключенных обычно накачивают наркотиками. С потолков опустились экраны, на них замелькали объявления, но продукты и услуги, которые они рекламировали, вряд ли пережили эпидемию. В одном конце вагона я заметил тесное скопление паланкинов, похожих на коллекцию гробов на складе похоронного бюро.

— Прежде всего нам необходимо избавиться от этих имплантатов, — сказал Квирренбах, склоняясь ко мне с видом заговорщика. — При мысли, что эти штуки все еще сидят у меня в голове, мне дурно становится.

— Нужно найти человека, который сделает это быстро, — отозвался я.

— А заодно и безопасно — одно без другого ничего не стоит.

— Вам не кажется, что сейчас поздновато беспокоиться о безопасности? — улыбнулся я.

Квирренбах поджал губы.

На экране, который висел у нас над головой, крутили рекламу невероятно элегантного летательного аппарата. Он отдаленно напоминал волантор, но выглядел так, будто был собран из частей насекомых. Потом по экрану поползли помехи, и на нем появилась женщина, которую я мысленно обозвал гейшей.

— Добро пожаловать на борт Зефира Города Бездны, — она напоминала фарфоровую куклу с накрашенными губами и розовыми щеками. Ее серебряный наряд был продуман с абсурдной тщательностью, а изогнутые концы воротника поднимались за головой. — Сейчас мы движемся по Туннелю Транс-Кальдера и прибудем на вокзал Гранд-Сентрал через восемь минут. Надеемся, что вы получите удовольствие от путешествия и ваше пребывание в Городе Бездны будет и приятным, и полезным. Ну а пока, предваряя наше прибытие, мы приглашаем вас полюбоваться некоторыми достопримечательностями нашего города.

— Это будет интересно, — заметил Квирренбах.

Окна вагона мигнули и превратились в голографические дисплеи. На фоне проносящихся мимо стен появилась величественная панорама Города. Казалось, мы перенеслись на семь лет назад. Поезд мчался между фантастическими постройками, которые вздымались справа и слева, подобно монолитам из опала и обсидиана. Под нами проплывали многоярусные террасы, украшенные садами и озерами невероятной красоты, оплетенные лабиринтом переходов и транспортных трубопроводов. Они таяли внизу, в туманной синеве, пронизанной залитыми неоновым светом пропастями, гигантскими многоярусными плазами и отвесными стенами. В воздухе густым роем носились ярко расцвеченные летательные аппараты, похожие на экзотических стрекоз и колибри. Пассажирские дирижабли лениво пробирались сквозь эти скопища, над перилами их гондол сотнями торчали головы крошечных зевак. А над всем этим великолепием вырастали самые высокие здания — точно облака, которым придали геометрически правильную форму. Чистейшую гладь неба цвета электрик пронизывала тонкая правильная сеть купола.