Оставив мантию магистра в башне, вместе с ней принц Гвистерн оставил там и последние крупицы самообладания. За воротами его ждал подручный Ортис, единственный из слуг, пользовавшийся его почти безграничным доверием. Ортис отвечал хозяину собачьей преданностью, и не было такого преступления, которое бы он не совершил для него.
Гвистерн вскочил на коня и крикнул:
– Домой, Ортис!
И они поскакали во весь опор, распугивая слуг, которые, словно муравьи, сновали по дворцовой территории.
Едва не сбив с ног стоявших на часах гвардейцев, двое всадников осадили лошадей возле фонтана, напротив входа в крыло дворца, занимаемое его высочеством.
Чтобы взять лошадей, со всех сторон к фонтану бросились слуги, а принц в сопровождении Ортиса поспешил к себе. Больше всего ему не хотелось сейчас встретиться со своей супругой, принцессой Линзией, однако та караулила у парадной лестницы.
– Здравствуйте, ваше высочество! – произнесла она достаточно громко, чтобы принц не увильнул от разговора.
– Доброе утро, ваше высочество, хорошо спали? – был вынужден ответить он.
– Спала плохо, поскольку так и не дождалась вас в своей холодной постели.
Принцесса была в желтом платье для игры в волан, по новой моде укороченном на полфута. Ракетка с сеткой из конского волоса тоже была при ней, принцесса помахивала ею, словно собиралась запустить принцу в голову.
– Почему вы не появились в моей спальне, ваше высочество?
– Потому что у меня были дела, ваше высочество, вы же знаете, я помогаю моему обожаемому братцу.
– Бросьте, ваше высочество. – Принцесса вздохнула. – Ничего вы ему не помогаете, вы только и думаете, как бы самому занять трон.
– Да кто вам такое сказал, ваше высочество?! – воскликнул принц в ярости. – Что за чушь?!
– Графиня Рене, я каждый день играю с нею в волан.
– Да откуда этой дуре… – Опомнившись, принц взял себя в руки. – Откуда графиня Рене берет эти ужасные слухи, ваше высочество? Это же обвинение в измене, вы понимаете?
– Она говорит, что при дворе все об этом только и болтают, к тому же графиня знакома с обоими любовниками королевы, с любовницей короля, а сама делит ложе с генерал-графом Шарандоном.
– И что, все эти люди сочиняют бредни о моей нелояльности его величеству?
– Не знаю.
– Зачем же тогда повторять эти глупости, ваше высочество? Тем более при слугах. – Принц воровато огляделся, на голос хозяина уже сбежалось не менее полутора десятка лакеев. – Извините, ваше высочество, но мне нужно идти. За мной, Ортис!
И принц стал быстро подниматься по лестнице.
– Так вы отказываетесь видеть во мне супругу, ваше высочество?! – заверещала принцесса.
– Нет, не отказываюсь! – Принц надеялся убежать от Линзии по лестнице, но та и не думала отставать, она поднялась следом.
– Оставьте меня, ваше высочество! – потребовал принц. – У меня дела!
– Учтите, ваше высочество, – принцесса погрозила супругу ракеткой, – я заведу себе любовника!
– Ну так заводите, ваше высочество!
– Гм! Легко сказать – «заводите»! Де Лермон отказывается, фон Рейс тоже вас боится! Что мне, Ортиса просить?
– Ортиса не троньте, ваше высочество! Ортис мне нужен! – крикнул принц и захлопнул дверь кабинета.
Сорвав плащ, он швырнул его под стол, затем дернул шнурок колокольчика. На сигнал из узкой двери появился лакей.
– Де Лермона и фон Рейса ко мне! Живо!
Лакей шмыгнул в свою норку, дверь закрылась.
– Что с тобой, ты нездоров? – спросил принц Ортиса.
– Нет, я в полном порядке, ваше высочество.
– А почему у тебя лицо красное?
– Не знаю, должно быть, от духоты, жарковато сегодня.
– Может быть, может быть, – согласился принц. Ему было невдомек, что слова принцессы Линзии приятно смутили слугу. Она сказала «ну не Ортиса же мне просить», и теперь Ортис размышлял о том, смог бы он сохранить верность господину, если бы ее высочество потребовала утолить ее жажду?
От таких мыслей у Ортиса захватывало дух, принцесса была хороша, казалось непонятным, почему его высочество принц не находит для нее времени.
«Уж я бы нашел, – думал Ортис. – И послал бы все королевские дела подальше, лишь бы сделать ее счастливой».
– О чем ты думаешь? – строго спросил принц.
– Я? – Ортис закашлялся, чувствуя себя так, словно его поймали с поличным. – Я ни о чем не думаю, ваше высочество. Я никогда ни о чем не думаю, если вы мне не приказали.
– Да? – усомнился принц. – Отчего-то рожа у тебя была какая-то омерзительно слащавая.
Послышались шаги, из потайной двери в кабинет вошли двое приближенных принца – де Лермон и фон Рейс. Это были сильные, смелые и готовые на все дворяне, у них имелся лишь один недостаток – они были бедны. Погибшие во вчерашней бойне доводились им приятелями, поэтому эти двое кипели гневом и жаждали отмщения. Принц верно понял их намерения, однако сказал:
– Сейчас не время думать о глупостях, господа. Устраивать сейчас войну мы не имеем права.
– Но, ваше высочество, мы можем выкрасть этих мерзавцев, а потом зажарить живьем! – воскликнул де Лермон.
– Все не так просто, эти люди, впрочем, не все из них люди, оказались весьма подготовленными, поэтому мы займемся ими позже, а пока, – принц перешел на шепот, – нам необходимо составить план, как и что мы будем делать во время праздничной охоты в Тулонском лесу.
– Я слышал, король решил отказаться от охоты, – заметил фон Рейс.
– Все враки, – отмахнулся принц. – Мой брат обожает охоту, он ни за что не откажется от такого удовольствия.
– Тулонский лес очень густой, там легко потеряться. Его величество может увлечься, потерять из виду слуг и, наконец, упасть с лошади.
– И удариться головой о пенек, как граф Гингофт?
– Вот именно.
– А что будет за охота, ваше высочество? – спросил фон Рейс.
– Как обычно, три тура – волк, олень и вепрь.
– Волка, насколько я понимаю, бьют из арбалета или бичом, оленя из лука, а вот вепря берут на рогатку, правильно?
– Правильно, но что из этого следует?
– То, что вепрь, если он будет большой, может выбить короля из седла.
– Да, тур с вепрем самый сложный.
– Сколько публики будет на охоте?
– Вместе с гостями человек двести пятьдесят, еще столько же будет в лесу – слуги, загонщики, псари.
– А сколько мы можем привести с собой, не вызывая подозрений?
– Я имею право на свиту из двадцати человек, еще какое-то количество можно рассеять по лесу.
– Значит, на охоте? – спросил де Лермон.
– На охоте, – кивнул принц.
70
В этот день монарх пробудился позже обычного, накануне он слишком долго играл в шарт с графом Буанзеном и бароном Кальвином. Остальные игроки вышли из игры раньше, и основная борьба развернулась между этой тройкой. И хотя его величество понимал, что эти двое ему подыгрывают, временами дело выглядело так, будто они играли в полную силу.
